Магический доллар
исполнения желаний
СДЕЛАЙ МЕЧТУ РЕАЛЬНОСТЬЮ
Проект Игоря Боброва

Веселые истории серьезного человека





Скачать книгу в форматах:


 DOC     PDF     FB2     RTF     EPUB     TXT   

Читайте онлайн:


Веселые истории серьезного человека


«Грустной жопой радостно не пукнешь»
Фаина Раневская


     После института судьба закинула меня работать на Урал на атомную электростанцию.
     Атомная электростанция – это огромный бетонный дом, напичканный умными, сложными железяками. Когда станция нормально работает – все делается, вроде как само собой. Турбины гудят, реактор тихонько воду греет и в пар ее превращает, парогенераторы ток вырабатывают. Умный большой компьютер все это контролирует и, если надо, работу железяк всяких немного поправляет. А если ломается что-нибудь, и электроника не справляется, тогда он сигналить начинает, жалуется, и здесь люди уже работать должны – оперативный персонал, для этого и предназначенный. И работать надо быстро и четко – почему так, объяснять, я думаю, не стоит, станция-то атомная. И вот тогда от тебя требуются и знания, и умения. Знания прописаны в инструкциях и правилах, которых великое множество, а умения нарабатываются практикой. Чему учили долгих пять лет в институте, здесь никого не интересует. Все новички с вузовскими дипломами начинают с самого начала, с рабочих мест в сменных вахтах, чтоб своими руками каждую задвижку и каждый вентиль покрутить. А вот когда через годик-другой ума-разума наберешься, тогда можно и об инженерной должности думать и снова сдавать экзамены, теперь уже на производстве.
     Рабочий класс в вахтах на атомных станциях – народ особый. У всех среднее техническое образование, большинство прошло школу на атомных подводных лодках. Палец им в рот не клади – руку откусят по локоть, не то чтоб народ злой – скорее наоборот, просто ответственность обязывает. И если кто из инженеров им не понравится, то о серьезной карьере на оперативной работе можно забыть. Благо, на станции существуют другие отделы и подразделения, куда большинство новоявленных инженеров и переходит работать после стажировки в вахте и где потом годами трудится на разных должностях, зарабатывая стаж и пенсию.
​​​​​​​     Меня, недавнего выпускника Ивановского энергетического института, приняли рабочие в вахте доброжелательно, но с долей иронии. Практикант он и есть практикант, опыта не имеет, надо его уму-разуму учить. Узнав, что я и не охотник, и не рыбак, решили на сообразительность проверить именно в этой, неведомой мне области.
​​​​​​​     – Вот ты не охотник, и ружья у тебя нет, скоро сезон откроют, а как зайца в лесу будешь добывать? – пытался разговорить меня главный охотник в вахте машинист турбины Саша.
​​​​​​​     Тут в игру вступает его друг – машинист второй турбины Паша:
​​​​​​​     – А ведь есть старый охотничий способ. Есть у нас заячья поляна – там капуста лесная растет, и зайцев там немерено. Копаешь на полянке яму, закрываешь сверху тонкими палками, травой или капустными листьями. Сам садишься в яму и ждешь. Косой к траве – прыг, палки – хрясь, и он в яме. Тут, главное, его одной рукой за уши схватить, а другой – за яйца. Заяц, когда его за яйца хватаешь, сразу засыпает – такова его заячья слабость.
​​​​​​​     При этом все молчат и на меня смотрят. Я все переварил, проанализировал и спрашиваю:
​​​​​​​     – Заяц – понятно, а если волк попадется или кабан, что тогда делать?
​​​​​​​     – Молодец! – восклицает Саша, – Вот что значит высшее образование, аналитически мыслишь, – и вопросительно смотрит на Пашу.
​​​​​​​     – Тогда, практикант, крути яйца себе. Они тебе больше не понадобятся, – гогочет Паша.
​​​​​​​     Я не обиделся, весело смеялся вместе со всеми, но прикол запомнил, и через некоторое время вместе с моим другом, тоже молодым специалистом и напарником по работе, мы разработали целый план, как наших охотников разыграть. Заячья поляна на самом деле существовала, и зайцы там водились. Именно здесь традиционно открывали сезон местные охотники. Сидели ночью в кустах. Выпивали, конечно, и ждали рассвета. На рассвете на поляне собирались зайцы на капусту. Вот я и придумал поймать двух кошек, напялить на них кроличьи шкурки и выпустить на рассвете на поляну. Под веселый салют из охотничьих ружей кошки рванут через поляну. А если еще хоть одна из них заберется на дерево и оттуда скажет охотникам свое жалобное «мяу», то половина охотников точно бросит пить, а вторая – охоту на бедных животных.
​​​​​​​     Мы так ярко представляли с другом, как мы разыграем наших охотников, что со временем я и сам поверил, что все задуманное было сделано. Но, к сожалению, нашим планам не удалось сбыться. Шкурки кроликов мы нашли, но пойманные в подъезде кошки сильно кусались и царапались, не желая превращаться в зайцев. А потом нам просто кошек стало жалко – вдруг подстрелят бедняжек. Отпустили мы животин, да и пошли в пивбар анекдоты травить.
​​​​​​​     Охотничий розыгрыш так и остался мечтой. А вот рыбаков мы с моим другом на самом деле «развели».
​​​​​​​     Дорога из города на стацию проходила мимо озера. Озеро летом подсыхало. Возле дороги в низинках оставались огромные лужи. Вот возле одной такой лужи сели мы с другом с удочками, прицепили на крючки по огромному карпу, купленному в магазинчике подшефного рыбного хозяйства, набили живой рыбой сетки, повесили их на виду и, как автобус из станции в город проходит, так удочки с рыбиной из лужи выдергивали. И часа не прошло, как из города на машинах, мотоциклах и просто пешком потянулись рыбаки, кое-кто даже с сетями и бреднями. Действительно, что в луже удочкой ловить – пропустил ее через сеть, и все дела. Мы с другом аккуратненько свернулись и тихонько ушли в кусты, откуда и фотографировали этот цирк профессиональным фотоаппаратом. Рыбаки еще долго бороздили лужи на виду у проезжающих мимо пассажиров автобусов. Фотографии мы потом повесили на доску объявления станции с грозной надписью: «Их разыскивают за браконьерство!». Правда, долго они там не провисели, горе-рыбаки и поободрали – на память…
 

​​​​​​​     Молодой, невероятно амбициозный и работоспособный, я свое будущее меньше, чем в ранге министра, не видел, а потому «просиживать штаны» не хотел и сутками пропадал на работе. Грыз десятки килограммов всяких инструкций и правил. Экстерном сдав почти сотню разных экзаменов, я вдруг через несколько лет, неожиданно даже для себя самого, оказался самым молодым во всем министерстве начальником смены атомной станции. Должность, надо сказать, серьезная, очень профессионалами уважаемая и ответственная. За эти годы с работниками своей вахты я, конечно, подружился. На оперативной работе иначе нельзя – уж слишком сложными иногда бывают ситуации, и без взаимовыручки работать вместе невозможно. Однако дружба дружбой, а должность обязывает…
​​​​​​​     Как уже говорилось, при нормальной работе станции все делает компьютер, люди лишь контролируют работу приборов. Скучно бывает очень, особенно ночами. Телевизора нет, из книг – одни инструкции и правила безопасности. Анекдоты и охотничьи байки все порассказаны…
​​​​​​​     Так вот, как я уже рассказывал, работали в вахте два закадычных друга, Саша и Паша – оба машинисты турбин. Друзья работали на станции давно, считали, что все знают и умеют и, как это иногда бывает, расслабились. Сговорились по очереди спать ночами. Друзья нашли себе комнату, где днем ремонтники базируются, а ночами никого не бывает. Подушку из дома принесли, покрывало где-то раздобыли, сдвинули столы и устроили там настоящее лежбище. Половину ночной смены Паша спит, а Саша турбины сторожит. Потом Саша залегает, а Паша по машинному залу ходит. Все бы ничего, только спать и даже дремать на атомной станции категорически запрещалось. Спросонья можно таких дел наворотить – мало не покажется.
​​​​​​​     Я логово это вычислил, но ругаться, премии лишать и гонять лежебок сразу не стал. Поговорил с ребятами из вахты, которые тоже про эту привычку машинистов знали, сон на работе не одобряли, но до поры до времени молчали. И решили мы вместе дружков разыграть. Ночью изобразили приведение. Один сел на плечи другого, накрыли мы эту пирамиду белой большой скатертью из столовки, колпак с прорезями для глаз надели, фонарь сигнальный, мигающий красным светом – в одну руку, в другую – швабру дали и тихонько запустили в комнату, где в это время мирно спал Саша. Для полной остроты ощущений дверь на ключ закрыли. Приведение воет, шваброй машет, фонарь мигает. Саша бедный вскочил, к дверям рванул, а дверь закрыта. Через пару минут мы двери, конечно, открыли и свет включили. Саша наш в угол забился, в ужасе руками машет, головой мотает, крестится. Мы хохочем. Картина маслом.
​​​​​​​     Но ведь и второго надо проучить. Тут мы первого немного успокоили. Вместе посмеялись, уложили его обратно на место. Лезвие кухонного ножа подмышку засунули, только рукоятка торчит, вареньем вишневым грудь намазали и еще изо рта красную струйку пустили. Накрыли все это творение покрывалом, свет выключили и ждем. Тут и Паша появляется – его очередь спать подошла. Свет включает.
​​​​​​​     – Пора вставать, дружище, хватит дрыхать-то! Уступи место товарищу!
​​​​​​​     А дружище молчит, в покрывало с головой закутан. Паша покрывало поднимает, а под ним неподвижное тело, все в крови и с ножом в груди. Паша из комнаты пулей выскочил. А в коридоре мы в это время свет погасили, и приведение со шваброй и фонарем запустили. Сиганул наш Паша по коридору быстрее любого зайца. Хорошо, что мы в конце коридора его ждали, а то бы до проходной бежал, не оглядываясь...
​​​​​​​     Розыгрыш вахта оценила. Мол – молодой начальник, а права качать и премию снимать не стал, просто разыграл любителей поспать по полной. Работали ребята с тех пор прекрасно, и вахта скоро стала лучшей на станции. Мой портрет передовика производства появился на Доске почета станции. Однако друзья-машинисты розыгрыш не забыли. Перед главным революционным праздником при очередном обновлении Доски почета позаимствовали мой портрет, приделали древко и с ним пришли на демонстрацию. А внизу портрета еще табличку прикрепили с надписью «Наш дорогой Ильич». Отчеством таким меня папа наделил, и в вахте так в шутку и называли: «Наш Ильич». Ленин Владимир Ильич, да и Брежнев Леонид Ильич к тому времени уже давно почили, страной Михаил Сергеевич правил, но Ильичи в памяти народа остались. В вахте мужики иногда безобидно шутили: «Двух Ильичей похоронили – третьего беречь надо!»
​​​​​​​     Впереди колонны демонстрантов парторг с портретом Горбачева, за ним коммунистический актив с портретами членов ЦК КПСС, а следом – лучшая вахта станции с моим портретом. Я попытался было их отговорить, но безуспешно, пришлось просто затесаться в толпе и наблюдать со стороны. Такого «партохульства» парторг, конечно, не стерпел и пошел разбираться. Беспартийный рабочий класс в лице всеми уважаемых машинистов Саши и Паши послал парторга подальше. У тебя, мол, свои вожди, а у нас – свой и тоже уважаемый. Времена были уже не те, партия дышала на ладан, и парторг потопал ногами, потопал, да и пошел восвояси. На праздничной трибуне демонстрацию принимал директор станции и с ним секретарь райкома партии. Директор, как портрет мой увидел, давай секретарю партийному зубы заговаривать. И тут Саша с Пашей как заорут:
​​​​​​​     – Да здравствует наш дорогой Ильич!
​​​​​​​     И вахта в полном составе:
​​​​​​​     – Ура-а-а!!!
​​​​​​​     Секретарь рот разинул – ничего не понимает. Директор смеется. Вахта «Ура-а-а!!!» орет. Веселая была демонстрация, – кстати, последняя октябрьская, годовщину революции больше в стране не праздновали.
​​​​​​​     На следующий день на смене собрали совещание с одним вопросом в повестке дня: «Что теперь всем нам будет?». Самый мудрый и глубоко партийный рабочий-дозиметрист, поразмыслив, сказал:
​​​​​​​     – При Ежове бы расстреляли, при Берии посадили лет на десять без права переписки, а сейчас, при перестройке этой, глядишь, еще и наградят, такая везде чехарда.
​​​​​​​     И он оказался прав.
 
​​​​​​​     В конце года нашу вахту, конечно, не за ту октябрьскую демонстрацию, а как победителей социалистического соревнования, наградили коллективной туристической поездкой в город-герой Ленинград. Покупать путевки для всей вахты поехали мы с профоргом. Самые дорогие путевки оказались на специальный свадебный тур для молодоженов.
​​​​​​​     – Гулять, так гулять, – решил я и уговорил профорга купить для нас именно эти «молодоженные» путевки. – Вот для мужиков подарок будет – помолодоженят!
​​​​​​​     Сразу после Нового года вся вахта в полном составе, а это двадцать три взрослых мужика, прибыла в гостиницу «Интурист» в Ленинграде. До этого я позвонил в отель и выяснил, что ожидают там исключительно молодоженов и подготовили специальную праздничную программу. Встречали нас в холле гостиницы маршем Мендельсона, шампанским и большим тортом с кольцами. Растерянная девушка-администратор резала торт и, краснея, спрашивала:
​​​​​​​     – А где невесты?
​​​​​​​     – Все здесь, и женихи, и невесты, – невинно улыбаясь, отвечал я.
​​​​​​​     Мужики мои пили шампанское, ели торт и во весь голос гоготали, не очень понимая, чем вызван такой торжественный прием. Но смеялись они преждевременно. Меня, как руководителя группы, поселили в одноместный «люкс», а вот остальных ждали празднично украшенные номера с большими двуспальными кроватями и плакатами на стенах: «Совет да любовь!», или «В семье не говорите грубо – даны для поцелуев губы».
​​​​​​​     Вечером в банкетном зале был накрыт праздничный ужин при свечах. Музыкант во фраке за белым роялем играл романтические мелодии. К счастью, мои мужички уже успели изрядно махнуть в самолете, добавить по приезду и ко всему относились с юмором. Да и времена тогда были другие, нетрадиционная сексуальная ориентация еще не стала предметом всенародного обсуждения. Сейчас за такую шутку меня бы точно побили…
​​​​​​​     Молодожены гуляли до полуночи. Я зря надеялся, что спрячусь в своем «люксе». Сильно выпивший народ требовал продолжения веселого свадебного банкета и ломился в мой номер:
​​​​​​​     – Начальник! А Сашка храпит и пердит беспрерывно, у тебя противогаза случаем нету?
​​​​​​​     – Ильич! Ты с моей невестой полежать в одной кроватке не хочешь? К ней уже очередь, но мы тебе по старшинству уступим.
​​​​​​​     – Начальник! Мне жена моя Миша, то есть уже Маша, во второй раз не дает! Первый раз была не против, а вот во второй уже нет. Ты бы с ней поговорил, провел воспитательную работу!
​​​​​​​     На следующий день администрация гостиницы в авральном порядке переселила часть моих бойцов в другие номера с раздельными кроватями, но дни были праздничные, гостиница полностью заполнена, раздельных кроватей не хватило, и кто-то так и остался жить «в любви и согласии».
​​​​​​​     Директриса гостиницы – солидная интеллигентная дама постбальзаковского возраста – появилась вечером в моем номере. Она потихоньку пила предложенный мной коньяк из тонкого бокала и укоризненно вздыхала:
​​​​​​​     – Это ведь первый наш тур для новобрачных. Я его год у руководства согласовывала. Мы так готовились к вашему заезду. Девочки специально номера украшали, свечи закупали. А вы – серьезные люди, работники атомной станции…
​​​​​​​     Успокоилась она только тогда, когда в книге жалоб и предложений появился десяток благодарностей типа:
​​​​​​​     – Мы, молодая семья Петровых, приехали в Ленинград из Свердловска в свое свадебное путешествие. Выражаем благодарность директору гостиницы, милым девушкам-администраторам за теплый прием, выдумку и неформальное отношение к делу. Отдельное спасибо и низкий поклон нашему начальнику за этот незабываемый свадебный тур. Мы этого ему не забудем никогда.
​​​​​​​     Молодоженный след тянулся за нами всю поездку. Гид в «Эрмитаже», молоденькая худенькая девушка с умными глазами в интеллигентских питерских очечках, вышла нам навстречу и тоненьким голоском спросила:
​​​​​​​     – Где здесь наши уважаемые молодожены?
​​​​​​​     – Мы здесь, – хором рявкнули двадцать два богатыря, и окна «Эрмитажа» сразу запотели от алкогольных паров. Двадцать третий, то бишь я, скромно промолчал, но был с ними полностью солидарен.
​​​​​​​     – И где тут у вас «греческий зал»? – сразу взял быка за рога один из «женихов».
​​​​​​​     Девушка все поняла и тихо, но настойчиво попросила веселую компанию уважать величайший в стране храм культуры и, по возможности, от экскурсии не отставать и не теряться. Бойцы притихли, но половину состава мы на поле культуры все-таки потеряли. Я их потом до вечера собирал по музейным залам, вычисляя по характерному алкогольному «шлейфу».
​​​​​​​     Вообще, ребята вели себя в поездке на удивление пристойно. Пили вечерами, конечно, и пили знатно, по-уральски, но утром чисто выбритые и «нашипрованные», все двадцать два молодца сидели в автобусе, готовые культурно просвещаться. За пару дней перезнакомились с ивановскими туристками, и прощальный вечер был действительно похож на вечер молодоженов с танцами при свечах. Приглашенная на прощальный ужин директриса гостиницы пользовалась особым вниманием у галантных уральских кавалеров и совсем меня простила. После этого «медового» тура я еще несколько раз бывал в Питере и всегда с удовольствием вспоминал ту первую мою поездку с группой «молодоженов».
 

​​​​​​​     Несмотря на успешную карьеру, жил я все еще в однокомнатной квартире вместе с семьей, и ждать мне двухкомнатное счастье в общей очереди предстояло еще года два. Но тут освободилась «двушка» в моем доме, в моем подъезде и даже на моем этаже – коллега уехал осваивать новую станцию на Украине. Я зашел к директору без особой надежды на успех и неожиданно получил «добро», а вскоре и ордер на квартиру. Перевозить вещи традиционно должна была вахта, а мне полагалось накрыть стол. Двадцать два здоровых парня за час перенесли мои скромные пожитки из одной двери в другую, прикрутили люстру, повесили единственную картину неизвестного художника и в полном составе уселись за стол обмывать новую квартиру начальника. Жадничать не полагалось, и стол я накрыл из расчета «по бутылке водки на брата». Интересная особенность была в то время у оперативного персонала: на работе долгими ночами травили анекдоты, рассказывали охотничьи байки, то есть могли говорить обо всем, кроме работы, а вот на пьянках говорили только о работе. После второго стакана любые посиделки превращались в разбор производственных полетов. А в итоге все сводилось к банальному:
​​​​​​​     – Ты меня уважаешь?
​​​​​​​     – Не-е-ет, я тебя не увва-а-ажаю, я то-о-обой горржжжусь…
​​​​​​​     На этот раз я решил разбавить скучную мужскую пьянку. Накануне новоселья приколотил полку под потолком в туалете, установил на нее маленький магнитофон и прикрыл полотенцем. Магнитофон включался от выключателя освещения и не сразу, а примерно через минуту кричал страшным голосом:
​​​​​​​     – Внимание! Авария на блоке! Авария на блоке!
​​​​​​​     Потом включалась сирена, и в туалете и прихожей гас свет.
​​​​​​​     В общем, все задумывалось так, как произошло бы на работе при самой сложной аварии – при полном отключении электроэнергии на станции. Надо сказать, что оперативники – народ особый, настолько выдрессированный годами, что при этих страшных словах включаются рефлексы, и народ немедленно бежит на свое рабочее место и приступает к исполнению того, что записано в соответствующих инструкциях. Навыки эти натренированы многократно, ночью разбуди любого – он тебе без запинки оттарабанит порядок действий при аварии по должностной инструкции.
И вот, когда гости основательно подпили, я незаметно включил свою систему. Ошарашенные и уже весьма нетрезвые посетители вылетали из маленького туалета, забыв, зачем они туда пожаловали, но абсолютно готовые к исполнению служебного долга. Опомнившись, очередная жертва заливала в себя штрафной стакан и вставала в коридоре встречать следующего посетителя сортира. Успех был полным. В конце уже все хохотали друг над другом.
​​​​​​​     – Ну ты, друг, и скакнул, чуть начальнику коридор не обделал, штаны одеть не успел! – хохотали зрители.
​​​​​​​     – Вот он, профессионализм, его не пропьешь, сколько бы не выпил! – опомнившись, гордо отвечала жертва.
​​​​​​​     Скучная пьянка превратилась в веселое цирковое представление.
​​​​​​​     На следующий день к нам домой на новоселье прибыли подруги жены. Они вместе мыли окна, разбирали вещи, а потом, конечно, сели за стол. На этот раз хитрый магнитофон в туалете сначала тихо, а потом все громче и громче смеялся мужским голосом, одновременно начинал мигать свет. Девушки реагировали иначе, но тоже смешно. Под всеобщий смех очередная смущенная дамочка выскакивала из туалета, едва надев штанишки…
 

​​​​​​​     Случилось так, что через несколько лет занял я кресло заместителя директора станции. Но эта головокружительная карьера меня совсем не радовала. Натура моя рвалась в свободное предпринимательство. Созданный мной в нашем городке «Центр кооперативной деятельности» вовсю шил, строил, ремонтировал и торговал. Там было интересно, и это было мое призвание. В общем, решил я увольняться с государственной службы. Дома всё понимали, но были, конечно, против. Должность заместителя директора казалась значительно надежнее, чем все кооперативы, вместе взятые. Наконец с моими планами смирились, но поставили конкретное условие – новый хороший холодильник. Все дефицитные товары в нашем городке на излете социализма распределяли по талонам с учетом трудового стажа. У меня как раз подходила очередь на дефицит, а в ОРСе ждали поставку суперновых холодильников «Минск» и, похоже, что это последняя продажа по государственным ценам. Я получил свой заслуженный талон и привез домой трехкамерного монстра. Монстр был огромен и вызывал уважение. Грузчики установили холодильник на кухне, и я со спокойным сердцем уехал обратно на службу. Часа через два мне вдруг позвонила жена и, заикаясь в ожидании моего явного возмущения, поведала, что ей позвонили из профкома и велели холодильник вернуть обратно в магазин. Мол, объявился очередник-ветеран, который уже ушел на пенсию, но холодильника так и не получил, он устроил скандал, и профорг велел вернуть холодильного монстра обратно. Сказать, что я разозлился, это ничего не сказать – я рвал и метал. Профорг был моим старым приятелем и, конечно, я сразу ему позвонил. Секретарь сказала, что у профорга совещание, и он занят.
​​​​​​​     – Занят, гад! Тут, может быть, судьба моя решается из-за этого холодильника, а он занят! – негодовал я.
​​​​​​​     Не дожидаясь конца совещания, я ворвался в кабинет. Профорг мирно делил санаторные путевки между представителями цехов.
​​​​​​​     – Какой, к черту, ветеран, это мой законный холодильник, – с порога заорал я.
​​​​​​​     Профорг непонимающе уставился на меня немигающими глазами. Представители цехов притихли, таким злым нового зама они не видели никогда.
​​​​​​​     – Мне позвонила жена и сказала, что холодильник надо вернуть, – продолжал я.
​​​​​​​     – Я ничего об этом не знаю. Да успокойся ты, холодильник твой по праву, – наконец, разродился профорг.
​​​​​​​     До меня медленно начало доходить, что моя благоверная просто меня разыграла по поводу первого апреля, отыгравшись за все мои предыдущие розыгрыши.
​​​​​​​     Под всеобщий смех и поздравления с первым апреля я поспешил ретироваться.
​​​​​​​     На этом история, связанная с холодильником, не закончилась.
​​​​​​​     Через несколько дней минский трехкамерный монстр крякнул, задымился и перестал холодить. Вызванный мастер ожидаемо сказал, что запчастей для ремонта нет и, скорее всего, в ближайшее время не будет. ​​​​​​​     Мое увольнение снова откладывалось.
​​​​​​​     Не доверяя больше советской промышленности, я занял деньги в кооперативе, позвонил знакомому фарцовщику в Свердловск, и он привез мне по бешеной цене настоящий японский холодильник. Фарцовщик выгрузил красивую коробку и сразу уехал по делам. Когда я эту японскую диковину распаковал и включил, она начала так трястись и греметь, что слышно было у соседей. Я смог дозвониться до фарцовщика только поздним вечером. Приятель был уже пьяненький и сказал, что, когда он вез холодильник на багажнике своего «Москвича», тот отвязался и рухнул на дорогу. Второго такого у него нет, а деньги он мне пока вернуть не может, так как поставщикам уже заплачено.
​​​​​​​     – Все, – решил я, – не судьба мне уйти со станции, видно быть мне министром атомной энергетики!
​​​​​​​     С горя махнул в одиночку целую бутылку водки. Только утром приятель позвонил снова, сказал, что вчера по пьяни про падение холодильника он пошутил, там просто надо убрать транспортные винты. Я, ругаясь, вывернул эти чертовы винты, «японец» перестал трястись и тихо проработал после этого без ремонта больше двадцати лет.
​​​​​​​     Выждав пару недель, я принес директору заявление об увольнении. Удивлению не было границ. Директор не мог поверить, что я меняю столь удачную карьеру на станции на сомнительное кооперативное будущее.
​​​​​​​     – Ты уверен, что через годик-другой всех этих братьев-кооператоров не разгонят, а то и не пересажают? – спросил он.
​​​​​​​     – Нет, не уверен, но я готов рискнуть.
​​​​​​​     – Ну, смотри. Кресло ведь ждать не будет, желающих хоть отбавляй.
​​​​​​​     – Понимаю, но я решил твердо.
​​​​​​​     Директор пожал плечами и подписал заявление.
​​​​​​​     Началась моя новая жизнь свободного предпринимателя. Но это уже совсем другая история…

 



Отзывы:

4

Оставить отзыв

Светлана 4

2018-05-26 23:39:38

Весело Оригинальнл Лсобенно с негритчнками
Видео пока нет

Акция

Подготовьте Ваш автомобиль к Новому Году:
До 30.12.17 при Полном техническом обслуживании и покупке в нашем магазине:
-Масла
-фильтра масляного
-фильтра воздушного
-фильтра салонного или топливного

Замена масла и масляного фильтра, а также диагностика ходовой части производится БЕСПЛАТНО!!*















*По условиям акции замена фильтра воздушного, фильтра салона или топливного производится по прайсу

Мы Вам перезвоним

Наш менеджер свяжется с Вами в ближайшее время



Сочи, Транспортная 14
авторынок
+7 (918) 618-21-21
центральный автомагазин
№139: +7 (918) 618-31-31
запчасти на китайские авто
№70: +7 (989) 231-41-41
автомагазин
+7 (918) 918-23-13
автосервис
automotivesochi@mail.ru
почта
ЗАПИСЬ НА СТО

Сообщение

Наш менеджер ответит Вам в ближайшее время




Оставить отзыв