Магический доллар
исполнения желаний
СДЕЛАЙ МЕЧТУ РЕАЛЬНОСТЬЮ
Проект Игоря Боброва

Строительная история о домике у моря





Скачать книгу в форматах:


 DOC     PDF     FB2     RTF     EPUB     TXT   

Читайте онлайн:


Строительная история о домике у моря

«Ремонт невозможно закончить –
его можно только приостановить»
Народная мудрость

     Во времена моей жизни и работы на Урале я несколько раз осенью приезжал в Сочи, отогреться на ласковом сентябрьском солнышке после холодного уральского лета. Маленький прогулочный кораблик катал отдыхающих вдоль побережья. На Мамайке высоко на горе красовались утопающие в зелени дачные домики. Смотрел я на эти домики и думал:
     — Эх, вот купить бы такой, выйти на пенсию, сидеть тихонько на лавочке и, покуривая трубку, глядеть на море. И ничего в жизни больше не надо! Только ведь домик в этом раю деньжищ страшных стоит, никакой зарплаты не хватит…
     Действительно, на зарплату купить жилье в Сочи было невозможно. Но когда настали кооперативные времена, я одним из первых поменял на призрачное кооперативное будущее свою уже состоявшуюся карьеру на государственном предприятии. Кто первым встал — того и тапки! Первые годы были крайне удачными, казалось, деньги сами плыли ко мне в руки. После прихода к власти Ельцина в стране начались экономические реформы, а с ними пришла гиперинфляция. Деньги надо было как-то сохранять, и тогда я и вспомнил о своей мечте. Больших трудов стоило уговорить моего друга и партнера попробовать купить на кооперативные доходы маленький домик в Сочи. Я красочно расписывал все прелести отдыха в собственном бунгало с видом на море, курительной трубкой и стаканчиком рома. Домик предполагалось приобрести исключительно для отдыха и один на двоих. Одному мне это было не по карману.
 
     В июне 1992-го приехал я в Сочи отдыхать всей семьей и заодно решил заняться поиском своей мечты. Сочинские друзья помогли мне устроиться на отдых в санаторий «Сочи». Сказать, что я был восхищен санаторием, значит, ничего не сказать. Санаторий Совета министров СССР при социализме был государством в государстве. Огромный великолепный реликтовый парк, который когда-то в царские времена был разбит известным купцом-меценатом Хлудовым, коммунисты поделили пополам. Лучшую его половину определили себе под коммунистический рай с названием санаторий «Сочи», а то, что осталось, отдали всему советскому народу и назвали парком «Ривьера». Санаторий от парка отделили высоченным забором и написали: «Воинская часть, охраняется собаками!». Собак не было, но охрана в военной форме была очень серьезной. Слуги народа надежно охраняли себя от своего же народа. В нынешнее время надпись убрали, но забор и охрана, конечно, сохранились.
     На санаторной территории в сталинские времена был построен похожий на дворец восточного шаха двухэтажный корпус-люкс с огромными трехкомнатными номерами, хрустальными люстрами и мраморными ванными комнатами размером с хрущевскую «двушку». Внутри на стенах холла нарисовали огромные красочные панно с крестьянами и рабочими. Видимо, это было сделано для того, чтобы слуги народа не забывали, благодаря кому они могут отдыхать в этом раю. В послевоенное время югославы построили приморский корпус для отдыхающих попроще. Корпус разместили прямо на берегу моря и, спустившись на лифте, отдыхающие попадали сразу на пляж. Роскошные фонтаны в парке, закрытый и открытые теннисные корты, бассейн с морской водой и редчайший в те времена боулинг дополняли этот коммунистический рай. Ничего подобного я раньше никогда не видел и даже не представлял, что это возможно. В своей прежней жизни я так и не вступил в партию и весьма негативно относился к коммунистической идеологии, но здесь я готов был петь «Интернационал» каждый день. Чтобы попасть в этот рай, потребовался звонок самого тогдашнего мэра Сочи, который организовали мои сочинские друзья.
     Примерно через неделю роскошного отдыха мне вдруг позвонил партнер по бизнесу. Жил он в Эстонии, когда-то был членом ЦК комсомола братской республики, а потом вполне успешно занялся бизнесом. Он приехал в Сочи с семьей по путевке в профсоюзный санаторий, а его номер-люкс руководство санатория продало кому-то другому и его поселили в страшную комнату без удобств. Состоятельный человек, с кучей денег на руках, — приятель чуть не плакал, рассказывая свою историю. Я зашел к директору санатория «Сочи» и договорился поселить бедолагу в номер рядом с собой по огромной коммерческой цене за наличные деньги. Уже через час мой приятель в шортах и пляжных тапках приехал на такси к проходной санатория. В руках у него был большой полиэтиленовый пакет. Охранник на проходной попросил показать, что в сумке. Приятель открыл пакет, там были свалены кучей пачки денег — трешек и пятерок. Крупных купюр вся страна боялась после Павловской реформы. Охранник ошарашено смотрел на эту кучу. Таких отдыхающих в шлепках охранник коммунистического рая никогда еще не видел. Минут тридцать в кабинете директора мы раскладывали пачки на столе и считали. Наконец, нужная сумма исчезла в сейфе.        Директор сам выписал путевку и отдал ключи. Счастью не было предела, неделю мой приятель вечерами поил меня в баре самым дорогим коньяком.
     Как-то после очередной рюмки я ему сказал:
     — Если бы я знал, что в стране есть такие санатории, я бы стал коммунистом еще в детстве.
     — Я потомственный коммунист, у меня дед был коммунистом, отец коммунистом, я коммунист с пеленок, но об этом санатории даже не мечтал, — хмыкнул мой приятель и, подумав, добавил:
     — Чтобы сюда попасть, при социализме надо было столько задниц перелизать, у тебя бы языка не хватило…
     Еще через несколько дней в санаторий попросился еще один мой знакомый — заместитель директора крупного завода в Первоуральске. Заместителя директора звали Миша. Это был еще молодой, но уже мудрый еврей, и, по слухам, он крутил в Первоуральске очень крупные дела. Пришлось опять договариваться напрямую с директором, и вскоре мы уже играли в боулинг и пили «Хеннеси» вечерами в баре втроем.
Отдых отдыхом, но я не забывал о своей мечте. Центром мира и счастья стал для меня теперь санаторий «Сочи», и я искал что-нибудь поблизости. Жилья продавалось в те времена крайне мало. Деньгам народ не верил и все норовил поменяться. Помогал мне в поисках мой новый сочинский друг Александр. Каждый день после обеда мы садились в его старенькие «Жигули» и колесили по городу. Все было не то и не так. И вот, наконец, Александр привез меня в старенький домик всего в двух километрах от моего рая. Домик стоял на горке и обладал одним волшебным качеством — с балкона второго этажа открывался сказочный вид на море, город и горы. Цена показалась мне огромной! Был вечер, я уже успел выпить приличную дозу коньячка, звездное небо вверху и огни большого города внизу сделали свое дело.
     — Беру, — сказал я, не торгуясь, сел в машину и уехал в санаторий допивать коньяк.
     На следующий день мы снова приехали в этот дом. При дневном свете все оказалось гораздо хуже. Это был не целый дом, а только половина, вторую половину занимал сосед-армянин. Сам дом был очень старый, страшный и внутри, и снаружи, и требовал не просто ремонта, а кардинальной реконструкции. Но место было козырным, вид и днем был действительно великолепным, рядом несколько престижных санаториев, до моря пешком минут двадцать, да и слово вчера уже было сказано, а на попятную идти перед новым другом было не солидно.
     Я вспомнил одну фразу из модного тогда американского учебника бизнеса: «У любой недвижимости есть только три главных качества — это место, место и еще раз место».
     — Беру, — еще раз сказал я, — задаток через неделю, остальная сумма через месяц.
     Хозяин дома кивнул, но, как мне показалось, не поверил.
     На следующий день я улетел в Екатеринбург за авансом, вернулся, как и обещал, через неделю. В аэропорту встречал меня Миша. За неделю веселый жизнерадостный еврей резко переменился. По дороге в такси он рассказал мне свою страшную историю. Оказалось, пока Миша пил коньяк и купался в ласковом море, в его родном Первоуральске стрельнули главаря местных бандитов, которые «крышевали» Мишин завод. Стрельнули и стрельнули, в те времена бандитских главарей в Первоуральске отстреливали каждый квартал. Городок был напичкан оружием и враждующими группировками. Только на этот раз бандитский сходняк выбрал мудрого еврея Мишу в свои главари. Мол, чехарда с главарями надоела, а Миша, он умный, он дольше проживет. Именно так и сказали: «Дольше проживет!». Троица отобранных на сходняке братанов прилетела в Сочи к Мише с этим известием. Пришлось селить их в гостинице, поить, кормить и девочками ублажать, дабы они передумали. Братва ела, пьянствовала, развлекалась, но мнения своего не меняла. Миша срочно заказал себе визу в Европу и решил бежать из страны. В общем, ему нужна еще неделя, а деньги на попойки для братанов уже кончаются.
     — Выручай, дружище, через неделю все верну с процентами, — взмолился мой приятель.
     — Не могу, мне аванс платить, у меня же мечта, — отказал я Мише.
     Вечером в санатории появились Мишины знакомые. Опухшие от беспрерывного пьянства, с золотыми зубами и огромными кулаками, они уважительно звали моего друга Михаил Йосифович, но при этом от них исходила страшная необъяснимая угроза. Миша, белый, как мел, стаканами пил коньяк, но не пьянел. В конце вечера Миша снова подошел ко мне:
     — Грохнут здесь меня, в этой стране мне не жить, выручай.
     Я отдал ему весь аванс. На следующий день заехал в домик и попросил еще неделю. Хозяин снова кивнул и снова не поверил.
     Эти дни прошли в тревоге, домик мне нравился все больше и больше, и в мечтах я уже считал его своим. Все обошлось, ровно через неделю из Первоуральска прилетел курьер, привез Мише паспорт с визой, а мне деньги. Мудрый еврей исчез по-английски, братва осиротела. Хозяин дома, получив аванс, был крайне удивлен, простенький договор подписали тут же на коленке.
 
     Дома на Урале меня ждал сюрприз, — на кооператив конкретно наехали свердловские бандиты, на главный источник дохода — алюминиевый бизнес — была наложена непомерная дань. Впереди предстояли сложные времена. Мой друг и партнер вздрогнул и отказался от участия в сочинской покупке. Но сдаваться было нельзя — жизнь не жалует тех, кто сдается.
     Деньги на домик я собирал с огромным трудом. Пришлось выгрести все заначки, залезть в большие долги, но ровно через месяц я привез оставшуюся сумму. В это время вдруг выяснилось, что, в связи с войной в Абхазии, в Сочи наложен мораторий на все договоры купли-продажи недвижимости для иногородних. Казалось, против меня была сама судьба! На помощь снова пришли сочинские друзья. Оказалось, что я великий специалист по качеству угля, который в то время поставлялся для котельных города, и город очень нуждается в моих услугах, просто жить без них не может! Уголь я в жизни видел один раз у друга на даче, когда шашлыки жарили, но соответствующий документ подписал лично мэр Сочи. Договор купли-продажи зарегистрировать не получилось, но на свет появилась дарственная. Тетя Роза, от щедрот душевных, дарила дальнему родственнику в моем лице домик в Сочи. Сбылась моя мечта!
     Через несколько месяцев бывшие хозяева съехали, и началась новая, сложная, но очень увлекательная страница в моей жизни под названием ремонт, который плавно перерос в полноценную стройку. Нанятый архитектор два дня ходил по домику и тяжело вздыхал. В давние послевоенные времена строители собрали домик из того, что было под рукой. Стены были шлакозаливные, от времени они местами покосились и потрескались. Все деревянные балки перекрытий частично сгнили, частично были поедены грибком. В общем, проще и дешевле было все снести и построить заново, но парадокс был в том, что сносить было опасно, так как могла завалиться вторая половина дома и придавить бедных соседей-армян. Казнить нельзя помиловать! Я принял решение пожалеть армян и, несмотря на расходы, основательно укрепить несущие стены, остальное снести, и построить заново. Архитектор привел бригаду шабашников. По их лицам было видно, что они давно влюблены в крепкие напитки, а стройка только повод выпить в хорошей компании на деньги заказчика. Волчьи законы капиталистической конкуренции в стране еще не начали работать, и выбирать работничков особо не приходилось.
     Отныне каждые две-три недели я летал на пару дней из Екатеринбурга в Сочи с маленьким дорожным чемоданчиком, в котором возил деньги. Работа шла очень тяжело. Получив зарплату, шабашники несколько дней пили и радостно гуляли, лишь потом снова начинали потихоньку работать. Бороться с этим давно устоявшимся графиком было бесполезно, климат курортного города не располагал к дисциплине. Психология комара давно и прочно укоренилась в краю вечного праздника. Напиться крови у иногороднего лоха и улететь на поиски следующего считалось правильным. Среди таксистов ходили легенды об очень богатых лохах с Севера, швыряющих на ветер бешеные деньги. Бармены и официанты за лето зарабатывали больше, чем шахтеры за весь год. Не отставали от них и мои строители. Денег хотели много, работали при этом очень плохо.
     Получалось так, что в самолете я часто встречался с одной и той же группой челноков, летающих из Екатеринбурга в Сочи и дальше в Стамбул. Челноки на обратном пути загружали в самолет огромные мешки с товаром, а я улетал все с тем же чемоданчиком. Как-то из-за непогоды в Сочи самолет посадили в Краснодаре. В зале ожидания аэропорта челноки окружили меня плотным кольцом и потребовали:
     — Колись, коллега, что в чемоданчике из Турции таскаешь? Золото? Камни?
     Я упирался, как мог, но, в конце концов, раскололся и рассказал про домик.
     — А все-таки, в чемоданчике-то что возишь? — не унимался один челночник.
     — Кирпичи вожу, в Сочи кирпичи плохие, — отшутился я.
     — Вот дурень, из Е-бурга кирпичи возить! — удивился мужик.
     — Я не знаю, кто из вас дурень, но вообще-то парень в Сочи дом строит, — глубокомысленно заключила его подруга.
     С тех пор этот челночник всегда уважительно жал мне руку и пропускал на регистрацию без очереди.
 
     Конечно, поездки в Сочи, несмотря на хлопоты, доставляли мне огромное удовольствие. После уральского мороза оказаться в зимних субтропиках с вечнозеленой травой, пальмами и морским хмельным воздухом было счастьем. Но вот, как-то приземлившись в аэропорту, я вдруг обнаружил, что и в Сочи бывает снег. Снег, правда, был какой-то ненастоящий. Только выпав, он начал сразу таять. Таксист явно не умел ездить на скользкой дороге, он резко тормозил на гололеде, неуправляемая машина шла юзом, от столкновения нас спасало только почти полное отсутствие встречных машин. На ривьерской горке он вообще забуксовал и дальше ехать отказался. На подъеме безуспешно буксовали еще несколько машин. До дома оставалось еще километра три, идти пешком не хотелось. Я пересадил таксиста на пассажирское кресло, сам сел на место водителя. Таксист сначала упирался, но, когда я заявил, что денег за проезд он не получит, смирился. Правда, на всякий случай тщательно пристегнулся ремнем безопасности. Отъехав метров триста назад, я на полной скорости легко залетел на горку, и далее, не нажимая на тормоз, регулируя скорость только двигателем, спокойно доехал до дома.
     — Класс! — восхищенно сказал таксист, — ты где так ездить научился?
     — На Урале, — ответил я, — там все так ездят, когда снег до мая лежит, иначе не поедешь.
     — Урал! Знаю, — оживился таксист, — я там жил, комары огромные и злые, до костей кусают, а снег и в июне бывает.
     — Урал — опорный край державы! — обиделся я за «малую родину».
     — Вот пусть они себе там державу и подпирают. А если вдруг здесь что случись, и все отсюда туда побегут, то я последний буду! Я там уже жил…
     Приехав домой, я обнаружил, что работнички развели во дворе костер и мирно греются у огня. Увидев меня, они даже не попытались создать видимость работы.
     — Эй, а как насчет поработать! — призвал я их.
     — Какая работа, хозяин, снег на дворе!
     Перед самым отлетом в Сочи я был на стройке кооперативного офиса. Несмотря на двадцатиградусный мороз, работа там кипела. А здесь — чуть похолодало, и эти лентяи уже не хотят работать Я был возмущен до глубины души, матерками и угрозами лишить премии заставил их все-таки начать работу. Зрелище было жалким. Без перчаток, скрюченными замерзшими пальцами работяги пытались изобразить какую-то трудовую деятельность. Я понял, что зима в Сочи и зима в остальной России две большие разницы, а снег на юге — стихийное бедствие, которое надо просто перетерпеть…
 
     Каждый раз, приезжая в Сочи, я заходил к своему другу Володе, с которым подружился два года назад на обучающем семинаре в Дагомысе. Вовчик, франт и весельчак, всегда прекрасно и модно одетый, очень любил шумные веселые компании и создавал вокруг себя праздник. Володя был из далекого холодного Хабаровска, тоже строил дом в Сочи, а пока снимал люкс в гостинице Москва. Каждый мой приезд мы устраивали праздник. Днем вместе ходили на городской сочинский рынок и скупали там все подряд. Рынок в Сочи, если у тебя достаточно денег — это уже праздник! Даже зимой он поражает своим южным изобилием, богатством красок, пьянящими ароматами и гортанным кавказским многоголосьем:
     — Иди ка мнэ, дарагой, пасматри, какой хурма — не хурма, мед! Каралек называется!
     — Не проходи мимо, брат, таких памидоров нигде не купишь. Только у меня!
     — Пасматры какой барашек, вчера еще бээкал. Шашлык будет, пальчики оближешь!
     Конечно, везде тебя хотят слегка обмануть. На весах часто уже стоит гиря, и проверить ноль иногда просто забываешь. Гири высверливают изнутри и заклеивают пластилином, и если ты хочешь ее проверить, тебе на вторую чашу весов положат пачки масла, на которых написано двести грамм, но кусочек уже отрезали и аккуратно завернули упаковку обратно. Способов обмана существует множество, надо относиться к этому с юмором и просто торговаться до упора, тогда — то на то и выйдет.
     Из каждого похода на рынок мы устраивали целое представление. Помню, как покупали у местных торговцев дорогущие, но очень красивые помидоры. Продавцы работали парой, первый взвешивал товар, а второй, слегка заикаясь, заговаривал зубы:
     — Откуда брат? Из Ма-а-асквы? Из Нова-а-асибирска? Как там па-агода?
     Легкое заикание тоже было фишкой, отвлекающей внимание. Первый в это время недовешивал и подсовывал гнилье. Но мы с Володей тоже работали парой. Я раскайфованно болтал с продавцами, Вовчик жестко следил за процессом, убирая гниль и контролируя весы.
     — Так откуда, брат? — в последний раз разочарованно спрашивал второй, понимая, что обмана не получается.
     — Из милиции он, из милиции, — отвечал за меня Володя.
     — А звание какое?
     — А ты угадай, — смеялся мой друг.
     — Па-а-алковник, — сказал говорун, оглядев меня с головы до ног.
     — Угадал! — продолжал смеяться мой друг, отбирая из кучки самые лучшие помидоры. — Настоящий полковник, а то как же?
     Помню, понравились мы одной старой толстой абхазке. Мы с ней шутили, смеялись, желали ей и ее детям здоровья, делали комплименты и покупали все подряд. Абхазка сама выбирала нам самое лучшее и еще добавляла бакшиш. В конце я, смеясь, сказал:
     — Хорошая ты женщина, добрая и красивая. Дай Бог тебе хорошего мужа!
     — Да есть уже какой-то, все дома сидит.
     — Тогда дай бог тебе любовника страстного и богатого!
     — Ай! Какой ха-ароший покупатель! — громко воскликнула абхазка. — Где ты раньше был с такими пожеланиями? Ты каждый день теперь приходи! Я тебе самое лучшее давать буду.
     Вечером накрывали в Володином номере стол и приглашали гостей. Говорили красивые длинные кавказские тосты, пели песни под гитару, травили анекдоты. Как-то на рынке сладкоречивая армянка уговорила нас купить бутыль домашнего вина. Вино имело приятный терпкий вкус, сильный виноградный запах и пилось легко и просто. После третьего или четвертого стакана у меня закружилась голова, и я вышел погулять на свежий воздух. Голова кружилась все больше и больше, фонари на улице выплясывали странный танец, прохожие строили обидные рожи, ноги заплетались и отказывались идти. Немного погуляв, я с трудом, по стенке, добрался обратно до номера с одной мыслью — быстрее бы лечь. Дверь в номер была закрыта. Я стучал сначала кулаками, а потом начал колотить ногами. Наконец мой друг открыл дверь. Он был в большой кепке-аэродромке.
     «Странная кепка, я раньше у него такой не видел, наверное, модная очень», — подумал я и вдруг обнаружил, что у Володи выросли усы.
     — Сбрей усы, дурик, — вспомнилось что-то гайдаевское, и я попытался пройти в номер.
     Друг мой вдруг раздвоился и перегородил мне дверь. Я рвался внутрь, брыкался, страшно ругался, потом обмяк и жалобно запросился поспать. Усатые кепки крепко взяли меня под руки и куда-то повели.        Оказалось, что я просто перепутал этаж. Через несколько минут я уже спокойно спал в Володином люксе. На следующий день, взяв бутылку коньяка, я пошел извиняться. Кепки оказались прекрасными грузинскими ребятами. Мы подружились. Грузины угостили меня великолепными мандаринами и рассказали, как делается вино на продажу. В слабую чачу подмешивают красители для цвета, отдушки для запаха, а для дури добавляют всякую гадость, вплоть до куриного помета. Больше домашнее вино с рынка я не пью и никому не советую.
     Время шло, приближалось лето. На Урале бандитский разгул перешел все границы. По улицам братва разъезжала на боевых бронемашинах и стреляла друг в дружку из гранатометов. Свердловское кладбище обзавелось целой улицей из дорогущих гранитных памятников на могилах убитых в разборках бандитских главарей. Работать и бояться надоело, и я твердо решил навсегда с семьей переехать в Сочи. Успеть с ремонтом надо было до школы. В июне я приехал в Сочи, поселился в любимом санатории и плотно взялся за стройку. К этому времени домик почти полностью разобрали, а собирать еще только начали. Денег на все не хватало, и вскоре я переселился из санатория в дом. Жить в нем было нельзя, но если очень надо, то … можно! Воды не было, свет, подключенный по времянке, постоянно пропадал, первый этаж был завален материалами. На втором этаже, прямо на пол, я кинул старый матрас, постельное белье одолжил в соседнем санатории, где мне его периодически и меняли. Старую лестницу на второй этаж сломали, новую пока не построили. Как цирковой артист я залезал на стул, оттуда на высокий стол, потом на специально сколоченную этажерку, а уже оттуда перебирался на второй этаж.
     Как-то вечером ко мне в гости зашел мой франтоватый друг Володя. Пока я разбирался со строителями во дворе, Володя с инспекцией полез на второй этаж. Там работал сварщик. Вредный был мужик, гоноровый, хохол с Западной Украины, но другого сварного не было.
     — Ты почему на деревянном полу варишь, ты так весь дом спалишь, — справедливо наехал на сварного Володя.
     Хохол волком посмотрел на незнакомого франта в белом летнем костюме и послал его трехэтажным матом. Вполне интеллигентный друг включил в себе Вована и ответил тем же. Слово за слово, дело явно шло к драке. Сварной схватил молоток и пошел на обидчика буром. Вован выхватил из кармана газовый пистолет и стрельнул хохлу прямо в нос. Сварщик схватился за глаза и, матерясь, завертелся в поисках ведра с водой. Второй этаж заволокло едким дымом. Стрелок решил, что пора сматываться и с разбега прыгнул на этажерку. Шаткая конструкция закачалась и, не выдержав, рухнула, как карточный домик. Мой друг рухнул вместе с ней на кучу строительного мусора, подняв столб пыли. Его белый костюм сразу стал серым, а волосы и брови поседели. На втором этаже в газовом облаке метался с молотком в руке сварной.
     — Убью гада! — орал он, но путь вниз уже был отрезан.
     От греха подальше я увел своего друга в ближайшее кафе.
     — Сварной твой сволочь, он тебе однажды точно дом подпалит — гони ты его в шею! — ворчал Володя.
     — И вообще, работяги ладно, но ведь ты на серьезном предприятии работал, экзамен по технике безопасности каждый год сдавал, даже заводские строительные леса испытания проходят, а ты эту хилую самопальную этажерку поставил, — продолжал он наезжать на меня, закусывая водку хинкалями.
     — Ну, во-первых, она тебя от молотка спасла, а во-вторых, я ее каждый день собственным весом испытывал — и ничего. И потом, это тебе не государева стройка, а создание мечты. Тут на каждом шагу экстрим, на то она и мечта…
     После первой бутылки водки я был прощен, за второй мы уже увлеченно рисовали, где будет бассейн, а где можно поместить баньку и маленький спортзал.
     «Эх, какой бассейн, стены бы не рухнули», — вздыхал про себя я.
     Но втайне уже начинал верить, что все это когда-нибудь будет, и глаза мои светились особым счастливым светом. А пока — грязный, в строительной пыли, вечно полуголодный, я рычал на строителей с утра до вечера, как лев. На стройке уже работало человек двадцать. С утра трезвые и работящие, после обеда они умудрялись где-то вмазать и ползали по жаре, как мухи. Разгадка этого феномена обнаружилась только после завершения всех работ. Дальняя часть подвала оказалась плотно заставленной пустыми бутылками, было среди них штук пять из-под кефира, а остальные явно ранее содержали гораздо более крепкие напитки.
     Как-то после обеда сидел я на террасе первого этажа и потягивал кофеек из огромной кружки, соображая, как еще ускорить работу. На втором этаже, надо мной, с наспех сколоченных лесов, мои горе-строители устанавливали окна. Вдруг мимо меня кулем пролетело строительное тело и со всего маха плашмя шмякнулось в кусты. Я много лет проработал руководителем на атомной станции, и первым делом в моей голове пронеслись возможные последствия несчастного случая на производстве. Комиссия, акт, прокуратура…
     — Какая, к черту, прокуратура, — наконец вернулся я в настоящее, — у меня даже договора с ним нет. Шел мимо, сам залез на леса, сам и упал — бывает.
     Я подошел к лежащему в кустах работничку. Бедолага не шевелился. Остальные строители бросили работу и столпились рядом. Я нагнулся и потряс его за плечо, работник не шелохнулся, я слегка пнул его ногой — тишина. Ну не мог же он убиться — этаж невысокий и кусты — не бетон все-таки. Может, у него шок от падения?
     — Принесите ведро холодной воды, — попросил я, тут работничек поднял голову и громко объявил:
     — Ну, хозяин, ты меня достал, даже здесь отдохнуть не даешь!
     После чего летун добавил пару выражений отборного мата, поднялся и запросил отгул за вредность. Пришлось освободить его от работы до конца дня.
     — Ни одной царапины, даже ушибся не сильно, а вот был бы трезвый, обязательно бы что-нибудь сломал. Вот она, сила алкоголя! — философски рассуждал он, потягивая пивко, сидя на лавочке.
     В саду была беседка, сваренная из нержавеющих труб. Беседку уютно обвивал виноград. На перекурах работяги иногда пили чай, и кое-что покрепче, в тени беседки.
     — Хозяин, тебе трубы из нержавейки нужны, — спросил как-то один из работников.
     — Нет, не нужны, – отмахнулся я, даже и не вспомнив старинный анекдот.
     Через пару дней, вечером, когда никого не было дома, трубы беседки аккуратно обрезали и увезли, виноград валялся рядом. Вычислить, кто их обрезал, не составило труда — это был все тот же сварщик.
     — Ты же сказал — тебе трубы не нужны, а моему куму нужны, — пьяно оправдывался хохол.
     С работы я его, наконец-то, выгнал, морду ему за любимую беседку набили сами строители, но трубы он так и не вернул.
     В августе в Сочи косяком поехали друзья с Урала. Красивые, в белых одеждах, они с ужасом смотрели на меня — небритого, в грязных шортах, в строительной пыли и стружке. Я просил их немного подождать и залезал мыться в ржавую бочку, стоящую во дворе, чем вызывал еще больший ужас. Вечером в ресторане друзья все расспрашивали меня, как я, так любящий комфорт и уют, дошел до такой жизни.
     — Так ведь это моя мечта. Мечта всей жизни, а ради мечты можно и в грязи пожить, — отвечал я, остро ощущая непонимание друзей.
 
     Специальная бригада монтировала водопровод и канализацию. После окончания работы я полностью расплатился, но через несколько дней в подвале потекла канализация. Я вызвонил мастера бригады. Мастер, маленький плюгавенький армянин, сам замазал течь и уехал. Через день труба в стыке снова потекла. Как профессиональный инженер, я сделал замеры и понял, что был нарушен необходимый уклон.      Требовалось переделать большую часть работы. Мастер приехать отказался, и тогда мы с другом Сашей сами поехали к нему в контору. Я четко и грамотно объяснил мастеру ошибку бригады, он согласился, но работы было очень много, и делать ее он отказался. Деньги я уже заплатил, договор был только на словах, в общем — ситуация патовая. Саша отвел мастера в сторонку и очень тихо что-то ему сказал. На следующий день бригада в полном составе сверлила, долбила, разбирала и снова собирала трубы в моем доме. На переделку потребовалось два дня. Мастер лично все перемерил и долго извинялся.
     — Что такое ты ему сказал? - спросил я Сашу.
     — Я сказал ему что ты близкий друг папы уралмашевской мафии, и скоро тот сам сюда приедет. А если в подвале будет вонять — папа точно заставит его это говно ложками хлебать до конца жизни.
     — Коротко, но понятно, — одобрил я.
     Про уралмашевских бандитов тогда в стране знали даже дети.
     Ближе к концу ремонта выяснилось, что вода в доме на горке бывает только ночью, и то не каждый день. Без воды в Сочи не жизнь, решил я и пошел в «Водоканал». За столом в отделе эксплуатации сидел здоровенный двухметровый парень. Я изложил свою проблему.
     — Дом на горке, давление слабое, у вас на горке все так живут, — получил я исчерпывающий, технически обоснованный ответ.
     — Басни про уралмашевскую мафию здесь не прокатят, — понял я и выложил главный аргумент:
     — Я все понимаю, но у меня, в отличие от всех остальных, деньги есть — целый миллион.
     — Два! — ни на минуту не задумавшись, сказал парень.
     — Чего два? — не понял я.
     — Два миллиона, пожалуй, хватит.
     — Вы что, дополнительный насос поставите? — как специалист решил поумничать я.
     — А это не ваше дело, — вновь получил я технически грамотный и обоснованный ответ, — вам вода нужна или разговоры?
     — А без воды и ни туды, и ни сюды, — решил я и пошел искать два миллиона.
     Припасенные на новую мебель деньги мягко перекочевали из моего кармана в стол двухметрового парня. Зато уже на следующий день парочка работяг копала траншею к моему дому. Оказалось, что всего в двухстах метрах проходит новый водовод с большим давлением и надо просто подключиться к этой трубе. Конечно, эта работа не стоила ни два миллиона, ни миллион, ни пятьсот тысяч, но, видимо, большой парень из «Водоканала» тоже хотел новую мебель. Правда, за эти же деньги мне установили счетчик и принесли проект водоснабжения всего дома с круглой печатью, что в Сочи, с его чиновничьим беспределом, дорогого стоит.
     Я попробовал хотя бы часть расходов переложить на соседа, но услышал уважительную причину отказа: — Денег нет!
     Несмотря на бытовые неудобства, жить в домике мне было хорошо. Я просыпался утром и новый день встречал меня фантастическим видом на море, город и горы. Вечером с моря дул легкий бриз, и сидеть во дворе с чашкой чая было истинным удовольствием. Единственный, кто мешал мне жить, был соседский петух. Страшный, облезлый, коричнево-серого цвета, он имел крайне скверный характер. Днем петух гонял по соседскому участку десяток кур, ночью у него рвало крышу, и он начинал беспричинно орать на городской придорожный фонарь, видимо, думая, что рассвет уже наступил. Соседские окна выходили на другую сторону, и получалось так, что это гад мешал спать только мне. Раза три я просил соседа утихомирить проклятую птицу. Сосед выслушивал меня, но ничего не делал. Я ночами вынашивал страшные планы, как я завтра же куплю ружье и застрелю гадскую птицу, или насыплю ему отравленного крысиным ядом зерна, или просто перелезу через забор и сверну ему башку. Но окончательно портить отношения с соседом не хотелось. Тем более что где-то рядом бродил участковый, а у большинства моих работничков не было ни регистрации, ни прописки. Решение оказалось простым. Кран подачи воды на весь дом был на моей территории, и я просто его закрыл.
     — У тебя вода есть? — спросил меня сосед на следующий день.
     — У меня есть, — сказал я и протянул ему ведро с водой.
     — Это тебе на уху, — улыбаясь, сказал я.
     — На какую уху?
     — На уху из твоего петуха.
     — Так ведь жалко птицу, я его люблю, — понял причину обезвоживания сосед.
     — А любишь, так забирай его к себе в спальню на ночь, пусть он там тебе песни поет. А я ночами спать хочу!
     Я не знаю, куда дел сосед свою любовь, но ночами стало тихо.
     — Всего два миллиона, а столько удовольствий, — подумал я.
     Кроме дома для людей надо ведь еще построить стоянку для машины. Теплый гараж в сочинском климате не нужен, решил я. Предстояло просто очистить и забетонировать площадку на въезде и построить легкий навес. У ворот давно, со времен царя Гороха, стоял выгребной деревянный туалет. В доме была центральная канализация, но туалет так и не убрали. Деревянный клозет разобрали и сожгли, но под ним была глубокая вонючая яма, заполненная дерьмом. Я вызвал говновозку, предупредил бригадира строителей, а сам уехал по делам. Возвращаясь обратно, я еще за квартал почувствовал неладное. От моего дома на всю улицу распространялось ядовитое амбре. Вся площадка перед домом и боковая стена соседского дома была залита узнаваемой коричневой жижей. Историю очистки выгребной ямы с хохотом рассказали мне рабочие. Начала машина из ямы жижу сосать, половину отсосала и застряла. В яме этой мусора много было, да и засохло все. Решили водой разбавить. Разбавили — опять застряло. Тут водитель предложил обратным током все взбаламутить, а уже потом откачать. Насос на «реверс» включили, шланг, как кишка, надулся и — неожиданно лопнул. Дерьмо под давлением фонтаном полетело, поливая все вокруг. Пока опомнились, пока насос отключили… Бригадир ближе всех оказался. Он потом минут пять в шоке стоял, глаза протирал, головой мотал и отплевывался.
     — Говно, блин, говно вонючее, — повторял он, как заведенный, как будто всем остальным было непонятно, что во рту у него явно не конфетка.
     Сосед-армянин в ужасе семью свою в дом загнал, окна закрыл и не высовывается. Прохожие на улице мимо моего дома бегом пробегают. И тут мой друг, франтоватый Володя, появился в белом костюме — все, как в старом добром цирковом анекдоте:
     — Весь цирк в говне, и тут появляюсь я, весь в белом!
     Я сходил в магазин, купил десятка два больших флаконов хвойного шампуня подешевле, дал рабочим денег за вредность, а сам уехал ночевать к Володе. Утром все было вычищено и вымыто с шампунем.
     — Как будто нагадили под елкой, — сказал Вовчик, — но если мимо бывшего сортира бегом пробежать, то жить можно.
     Говно-елочный запах стоял еще неделю…
     Неумолимо приближался сентябрь, а с ним и занятия в школе. В середине августа посмотреть на домик приехала жена. Рабочие только начали накрывать крышу, лестницы на второй этаж так и не было, ее еще только готовили по деталям в мастерской. Въездные ворота окончательно сломались, новые я заказал, но не было материала, и главное — в доме не было ни одной двери.
     — Жить здесь нельзя, — осторожно вякнула жена, — может, перенесем переезд?
     — Ты как хочешь, а я через две недели переезжаю, — убежденно сказал я и поехал в столярку за дверями.
     Жена вздохнула и улетела в Свердловск, каждый остался при своем мнении. Правда, через два дня она мне позвонила и сказала, что, как истинная декабристка, готова ехать за мужем на край света и жить там в нечеловеческих условиях, и поэтому начала паковать вещи.
     — Ты только самолеты не перепутай. Декабристки за мужьями в Сибирь жить уезжали, — посоветовал я и объявил рабочим про аврал с двойной оплатой.
     Как ни странно, двойная оплата сыграла свою роль. Через две недели домик практически был готов к жизни. Конечно, не было горячей воды, работал только один туалет в цоколе, свет подавали по времянке.    Рабочие все еще доклеивали обои и монтировали водостоки, но жить было можно. Где-то там, по бесконечным железным дорогам страны, не торопясь, ехал контейнер с нашей мебелью. А пока я купил несколько надувных матрасов, работяги сколотили что-то похожее на стол, притащили пару старых табуреток, и мы стали жить-поживать в собственном доме в лучшем городе страны — в Сочи.
     Родившиеся в Сочи никогда не поймут тех, кто прожил большую часть на Урале или в Сибири, а лишь потом перебрался жить в этот южный город. Я ничего не имею против Сибири или Урала. Суровая красота этих мест необыкновенна. Высоченные корабельные сосны, нежные русские березки, звенящий здоровый морозный воздух, сверкающий множеством бриллиантов волшебный снег под ногами… Но лето! Дайте Уралу и Сибири достойное длинное, теплое лето и цены не будет этим краям. Коренные сочинцы прячутся от солнца, да и на море выбираются крайне редко. Мы же, истосковавшиеся по теплу, целыми днями грелись на солнышке и купались в ласковом сентябрьском море. Невозможно объяснить сочинцу великое счастье варяга, переехавшего в солнечный рай.
 
     Если стройка дома, можно считать, закончилась, то ремонт продолжался полным ходом. Сейчас трудно себе представить, но тогда в магазинах вообще не было импортной сантехники. Еда всякая уже была, шмотки турецкие челноки навезли, а вот ванны импортные и унитазы в магазинах еще не появились. Походив по магазинам и насмотревшись на чугунно-фаянсовое отечественное убожество, я дал объявление в газете: «Куплю импортную сантехнику». Рассчитывал я при этом на какого-нибудь челнока турецкого, но появился пожилой мужичок на стареньком «Жигуленке».
     — Что предпочитаете — Финляндию, Югославию? Цвет — белый, розовый, голубой? — спросил он.
     — Вы волшебник? — удивился я.
     — Нет, я сталкер, — отвечал любитель фантастики.
     Стругацких я тоже любил и «Пикник на обочине» читал неоднократно.
     — И где же здесь зона? — поинтересовался я
     — В Абхазии, — пояснил мужичок.
     Все стало понятно. Сталкер вывозил в Россию все то, что еще оставалось ценного в элитных санаториях и пансионатах Абхазии. Там все еще шла война, и было действительно опасно. Я заказал финскую ванну и парочку унитазов и раковин белого цвета.
     — Все будет в лучшем виде, абсолютно новое и прямо из дачи Горбачева. Ее же так и не достроили, — сообщил мне сталкер.
     Через пару дней его «Жигуленок» подкатил к нашему дому. На багажнике красовалась великолепная белоснежная ванна необычной квадратной формы. Я влюбился в нее сразу. Мы отвязали эту прелесть и выгрузили во двор, и, вдруг — о, ужас! — сбоку обнаружилось рваное, явно пулевое, отверстие.
     Мужичок почесал затылок и сказал:
     — Я слышал, что стреляли, но не думал, что это в меня. Одно слово — зона!
     Унитазы оказались абсолютно целыми, новыми и действительно финскими. Сталкер запросил за них дорого, но я, не торгуясь, заплатил. Дня через три он привез и новую ванну. Она была не такая роскошная, но на этот раз целая. Прежняя, с дыркой в боку, еще долго стояла во дворе, и я в красках рассказывал друзьям, откуда у меня элитная финская сантехника. Кстати, ту ванну с горбачевской дачи я со временем сменил на модную акриловую джакузи, а трофейные унитазы живы у меня до сих пор и работают великолепно.
     Вещи наши приехали по железной дороге месяца через полтора. Пришло время праздновать новоселье. Во дворе из досок соорудили длинный стол и лавки. Гостей набралось много. Кроме новых сочинских друзей, в гости приехали свердловчане. В самый разгар праздника, когда все уже были прилично навеселе, в доме вдруг появился настоящий бородатый священник в рясе. Друг мой Володя уговорил местного батюшку приехать и освятить новый дом. Батюшка наотрез отказался от поданного стакана кагора и с серьезным видом пошел освящать все комнаты. Все было чинно до тех пор, пока он не зашел в спальню. Над кроватью висела большая картина одного из модных художников — обнаженная спящая девушка в бутоне феерического цветка. Красавица была написана в классической, весьма скромной позе, но ее нагота вызвала у батюшки шок. Несколько секунд он оторопело смотрел на эту срамоту, соображая, что с этим делать, но потом быстренько окропил супружеское ложе, хмыкнул и пошел дальше. В конце-концов он все-таки подсел к нам за стол, от кагора отказался, лихо махнул стакан водки и шепотом, с улыбкой, поведал мне, что голых баб ему освящать еще не приходилось. От денег батюшка отказался, но пакет с вином и снедью благосклонно принял. Новоселье удалось на славу, гуляли два дня и две ночи. И правильно, один раз в жизни свою мечту обмываешь!
 
     Для дальнейшего благоустройства территории взял я на работу хорошего парня, умельца на все руки. Я платил ему постоянную зарплату, и умелец неспеша построил новый забор, сложил камин во дворе, выложил дорожки плиткой. Пришла пора строить еще один символ красивой южной жизни — бассейн.  Могу с уверенностью сказать, что это был один из первых, если не самый первый частный бассейн в Сочи.      Опыта строительства не было никакого. Задача осложнялась еще тем, что просто вырыть яму и устроить там бассейн не получалось, не позволял уклон канализации. Было решено насыпать перед домом площадку, сделать подпорную стену и между домом и этой стеной соорудить небольшой бассейн. Умелец мой насыпал площадку, соорудил из досок опалубку и заказал пару машин бетона, чтобы залить чашу бассейна. Бетон предстояло вручную ведрами носить метров двадцать. Ближе машину подогнать было невозможно. Таскать бетон мой работник нанял трех бомжей. Бомжики оказались маленькими и тощими, причем явно с похмелья.
     — Ничего, они хоть и тощие, но жилистые, работать умеют, — успокоил меня умелец.
     Наемные работнички и правда, как муравьи, быстро начали ведрами таскать бетон и заливать его в опалубку.
     Умелец по-командирски покрикивал на работяг, я попивал чаек в кресле на балконе. Но через час их пыл угас. Было жарко, бомжи явно устали, их мотало с тяжелыми ведрами из стороны в сторону.      Останавливаться было нельзя, бетон быстро застывал. И вот в один прекрасный момент горе-работнички просто бросили ведра и сбежали. Мой умелец в ужасе смотрел на застывающую кучу бетона у въезда в гараж. Делать было нечего, бассейн требовал жертв. Мы с парнем потащили бетон сами…
     Через час я понял, что бассейн мне совсем не нужен, так как, если я не умру сейчас прямо здесь с ведрами в руках, то завтра все равно уже не встану. Но тут пришло второе дыхание, и уже на автомате скрюченными пальцами я цеплял полные ведра и все таскал и таскал этот проклятый нескончаемый бетон. Когда он все-таки кончился, я упал на траву во дворе и минут тридцать вообще не мог встать. Недели две я потом еле ходил и охал от боли в мышцах.
     Мой умелец где-то прослышал, что для герметизации стен бассейна надо или покрыть их рубероидом или промазать жидким стеклом. Жидкое стекло казалось проще и надежнее. Притащив откуда-то несколько ведер этой гадости, он два дня самозабвенно мазал кисточкой чашу бассейна со всех сторон. После этого он положил сверху обыкновенную российскую плитку голубенького цвета. Наступил торжественный момент испытания бассейна. Мы открыли воду и стали ждать. Бассейн сначала снаружи запотел, а потом почти ручьями потек со всех сторон. Казалось, что вода из бассейна вытекает даже быстрее, чем его заполняет полностью открытый кран.
     — Он мне ведь так и дом подмоет, поплывем мы с горки в море и станем кораблем, — размышлял я, глядя на струи воды, вытекающие со всех сторон.
     — Наверное, надо было еще сверху рубероидом покрыть, — подвел итог умелец.
     Я все понял — больше доморощенных экспериментов не хотелось, требовался чужой опыт. За консультацией я пришел к тому самому двухметровому парню в «Водоканал».
     — Есть одна бригада, они у нас по американской технологии емкости с водой изнутри изолируют, — сказал парень и дал телефон.
     Бригада в фирменных комбинезонах с американским оборудованием за один день полностью заклеила мне бассейн изнутри толстой американской резиной и взяли за эту работу всего 600 американских денег.
     — А течь не будет? — с сомнением спросил я у бригадира.
     — Гандон, он и есть гандон, — на понятном русском ответил бригадир и добавил, — Америка гарантирует!
     Мы залили бассейн на пробу. Уровень воды стоял как вкопанный.
     — Только ты плитку сверху аккуратно на сетку положи, и плитка нужна специальная, для бассейнов, челнокам из Турции закажи, у нас не выпускают, — напоследок посоветовал бригадир.
     Так я и сделал. Прошло больше двадцати лет. Американский «гандон» до сих пор служит мне верой и правдой.
     Большая стройка на этом закончилась, но каждый год я что-нибудь улучшаю, ремонтирую, реконструирую. Мне это доставляет ни с чем несравнимое удовольствие. Более того, в загашнике уже лежит проект совершенно нового дома, и быть может, когда-нибудь…
     Правильно говорят, что человек, который когда-то построил свой дом, всю жизнь будет провожать проезжающую мимо машину с хорошими досками голодными глазами...



Отзывы:

4.9

Оставить отзыв

наталья 4.9

2018-06-03 15:50:35

Очень весёлая и жизнерадостная история.Захотелось к морю.
Видео пока нет

Акция

Подготовьте Ваш автомобиль к Новому Году:
До 30.12.17 при Полном техническом обслуживании и покупке в нашем магазине:
-Масла
-фильтра масляного
-фильтра воздушного
-фильтра салонного или топливного

Замена масла и масляного фильтра, а также диагностика ходовой части производится БЕСПЛАТНО!!*















*По условиям акции замена фильтра воздушного, фильтра салона или топливного производится по прайсу

Мы Вам перезвоним

Наш менеджер свяжется с Вами в ближайшее время



Сочи, Транспортная 14
авторынок
+7 (918) 618-21-21
центральный автомагазин
№139: +7 (918) 618-31-31
запчасти на китайские авто
№70: +7 (989) 231-41-41
автомагазин
+7 (918) 918-23-13
автосервис
automotivesochi@mail.ru
почта
ЗАПИСЬ НА СТО

Сообщение

Наш менеджер ответит Вам в ближайшее время




Оставить отзыв