Строительная история о домике у моря

:

Читайте онлайн:

Строительная история о домике у моря

Немного от автора.
В известной пирамиде «Маслоу» 7 ступеней. Вершина пирамиды – самоактуализация. Очень мало тех, кто добирается до вершины. И дело не в возможностях, деньгах или имеющейся власти. Дело в самом человеке. Очень сложно осознать, что тех материальных благ, которые у тебя уже есть достаточно и пришла пора в самовыражении, в достижении цели всей жизни, пора не брать, а отдавать.  
 Я достиг своей вершины -- стал настоящим филантропом. То есть человеком, который бескорыстно уже много лет работает на благо общества, а в данном случае на благо всего человечества.
  В моей пирамиде 13 ступеней, 13 историй нескучного человека. Это серьезные, веселые, романтичные истории. Большинство из них написаны мной много лет назад, когда я только начинал писательскую деятельность. Если у вас нет достаточного времени или возможности прочитать все книги, прочитайте только 13 историю – «Историю состоявшегося филантропа». Возможно, она изменит и вашу жизнь. История размещена на этой площадке в свободном доступе.
   
Во времена моей жизни и работы на Урале я несколько раз осенью приезжал в Сочи, отогреться на ласковом сентябрьском солнышке после холодного уральского лета. Маленький прогулочный кораблик катал отдыхающих вдоль побережья. На Мамайке высоко на горе красовались утопающие в зелени дачные домики. Смотрел я на эти домики и думал:
- Эх, вот купить бы такой, выйти на пенсию, сидеть тихонько на лавочке и, покуривая трубку, глядеть на море. И ничего в жизни больше не надо! Только ведь домик в этом раю деньжищ страшных стоит, никакой зарплаты не хватит…
Действительно, на зарплату купить жилье в Сочи было невозможно. Но когда настали кооперативные времена, я одним из первых поменял на призрачное кооперативное будущее свою уже состоявшуюся карьеру на государственном предприятии. Кто первым встал – того и тапки! Первые годы были крайне удачными, казалось, деньги сами плыли ко мне в руки. После прихода к власти Ельцина в стране начались экономические реформы, а с ними пришла гиперинфляция. Деньги надо было как-то сохранять, и тогда я и вспомнил о своей мечте. Больших трудов стоило уговорить моего друга и партнера попробовать купить на кооперативные доходы маленький домик в Сочи. Я красочно расписывал все прелести отдыха в собственном бунгало с видом на море, курительной трубкой и стаканчиком рома. Домик предполагалось приобрести исключительно для отдыха и один на двоих. Одному мне это было не по карману.
 
В июне 1992-го приехал я в Сочи отдыхать всей семьей и заодно решил заняться поиском своей мечты. Сочинские друзья помогли мне устроиться на отдых в санаторий «Сочи». Сказать, что я был восхищен санаторием, значит, ничего не сказать. Санаторий Совета министров СССР при социализме был государством в государстве. Огромный великолепный реликтовый парк, который когда-то в царские времена был разбит известным купцом-меценатом Хлудовым, коммунисты поделили пополам. Лучшую его половину определили себе под коммунистический рай с названием санаторий «Сочи», а то, что осталось, отдали всему советскому народу и назвали парком «Ривьера». Санаторий от парка отделили высоченным забором и написали: «Воинская часть, охраняется собаками!». Собак не было, но охрана в военной форме была очень серьезной. Слуги народа надежно охраняли себя от своего же народа. В нынешнее время надпись убрали, но забор и охрана, конечно, сохранились.
На санаторной территории в сталинские времена был построен похожий на дворец восточного шаха двухэтажный корпус-люкс с огромными трехкомнатными номерами, хрустальными люстрами и мраморными ванными комнатами размером с хрущевскую «двушку». Внутри на стенах холла нарисовали огромные красочные панно с крестьянами и рабочими. Видимо, это было сделано для того, чтобы слуги народа не забывали, благодаря кому они могут отдыхать в этом раю. В послевоенное время югославы построили приморский корпус для отдыхающих попроще. Корпус разместили прямо на берегу моря и, спустившись на лифте, отдыхающие попадали сразу на пляж. Роскошные фонтаны в парке, закрытый и открытые теннисные корты, бассейн с морской водой и редчайший в те времена боулинг дополняли этот коммунистический рай. Ничего подобного я раньше никогда не видел и даже не представлял что это возможно. В своей прежней жизни я так и не вступил в партию и весьма негативно относился к коммунистической идеологии, но здесь я готов был петь «Интернационал» каждый день. Чтобы попасть в этот рай, потребовался звонок самого тогдашнего мэра Сочи, который организовали мои сочинские друзья.
Примерно через неделю роскошного отдыха мне вдруг позвонил партнер по бизнесу. Жил он в Эстонии, когда-то был членом ЦК комсомола братской республики, а потом вполне успешно занялся бизнесом. Он приехал в Сочи с семьей по путевке в профсоюзный санаторий, а его номер-люкс руководство санатория продало кому-то другому и его поселили в страшную комнату без удобств. Состоятельный человек, с кучей денег на руках, приятель чуть не плакал, рассказывая свою историю. Я зашел к директору санатория «Сочи» и договорился поселить бедолагу в номер рядом с собой по огромной коммерческой цене за наличные деньги. Уже через час мой приятель в шортах и пляжных тапках приехал на такси к проходной санатория. В руках у него был большой полиэтиленовый пакет. Охранник на проходной попросил показать, что в сумке. Приятель открыл пакет, там были свалены кучей пачки денег – трешек и пятерок. Крупных купюр вся страна боялась после Павловской реформы. Охранник ошарашено смотрел на эту кучу. Таких отдыхающих в шлепках охранник коммунистического рая никогда еще не видел. Минут тридцать в кабинете директора мы раскладывали пачки на столе и считали. Наконец, нужная сумма исчезла в сейфе. Директор сам выписал путевку и отдал ключи. Счастью не было предела, неделю мой приятель вечерами поил меня в баре самым дорогим коньяком.
Как-то после очередной рюмки я ему сказал:
- Если бы я знал, что в стране есть такие санатории, я бы стал коммунистом еще в детстве.
- Я потомственный коммунист, у меня дед был коммунистом, отец коммунистом, я коммунист с пеленок, но об этом санатории даже не мечтал, - хмыкнул мой приятель и, подумав, добавил:
- Чтобы сюда попасть, при социализме надо было столько задниц перелизать, у тебя бы языка не хватило…
Еще через несколько дней в санаторий попросился еще один мой знакомый – заместитель директора крупного завода в Первоуральске. Заместителя директора звали Миша. Это был еще молодой, но уже мудрый еврей, и, по слухам, он крутил в Первоуральске очень крупные дела. Пришлось опять договариваться напрямую с директором, и вскоре мы уже играли в боулинг и пили «Хеннеси» вечерами в баре втроем.
Отдых отдыхом, но я не забывал о своей мечте. Центром мира и счастья стал для меня теперь санаторий «Сочи», и я искал что-нибудь поблизости. Жилья продавалось в те времена крайне мало. Деньгам народ не верил и все норовил поменяться. Помогал мне в поисках мой новый сочинский друг Александр. Каждый день после обеда мы садились в его старенькие «Жигули» и колесили по городу. Все было не то и не так. И вот, наконец, Александр привез меня в старенький домик всего в двух километрах от моего рая. Домик стоял на горке и обладал одним волшебным качеством – с балкона второго этажа открывался сказочный вид на море, город и горы. Цена показалась мне огромной! Был вечер, я уже успел выпить приличную дозу коньячка, звездное небо вверху и огни большого города внизу сделали свое дело.
- Беру, - сказал я, не торгуясь, сел в машину и уехал в санаторий допивать коньяк.
На следующий день мы снова приехали в этот дом. При дневном свете все оказалось гораздо хуже. Это был не целый дом, а только половина, вторую половину занимал сосед-армянин. Сам дом был очень старый, страшный и внутри, и снаружи, и требовал не просто ремонта, а кардинальной реконструкции. Но место было козырным, вид и днем был действительно великолепным, рядом несколько престижных санаториев, до моря пешком минут двадцать, да и слово вчера уже было сказано, а на попятную идти перед новым другом было не солидно.
Я вспомнил одну фразу из модного тогда американского учебника бизнеса: «У любой недвижимости есть только три главных качества – это место, место и еще раз место».
- Беру, - еще раз сказал я, - задаток через неделю, остальная сумма через месяц.
Хозяин дома кивнул, но, как мне показалось, не поверил.
На следующий день я улетел в Екатеринбург за авансом, вернулся, как и обещал, через неделю. В аэропорту встречал меня Миша. За неделю веселый жизнерадостный еврей резко переменился. По дороге в такси он рассказал мне свою страшную историю. Оказалось, пока Миша пил коньяк и купался в ласковом море, в его родном Первоуральске стрельнули главаря местных бандитов, которые «крышевали» Мишин завод. Стрельнули и стрельнули, в те времена бандитских главарей в Первоуральске отстреливали каждый квартал. Городок был напичкан оружием и враждующими группировками. Только на этот раз бандитский сходняк выбрал мудрого еврея Мишу в свои главари. Мол, чехарда с главарями надоела, а Миша, он умный, он дольше проживет. Именно так и сказали: «Дольше проживет!». Троица отобранных на сходняке братанов прилетела в Сочи к Мише с этим известием. Пришлось селить их в гостинице, поить, кормить и девочками ублажать, дабы они передумали. Братва ела, пьянствовала, развлекалась, но мнения своего не меняла. Миша срочно заказал себе визу в Европу и решил бежать из страны. В общем, ему нужна еще неделя, а деньги на попойки для братанов уже кончаются.
- Выручай, дружище, через неделю все верну с процентами, - взмолился мой приятель.
- Не могу, мне аванс платить, у меня же мечта, - отказал я Мише.
Вечером в санатории появились Мишины знакомые. Опухшие от беспрерывного пьянства, с золотыми зубами и огромными кулаками, они уважительно звали моего друга Михаил Йосифович, но при этом от них исходила страшная необъяснимая угроза. Миша, белый, как мел, стаканами пил коньяк, но не пьянел. В конце вечера Миша снова подошел ко мне:
- Грохнут здесь меня, в этой стране мне не жить, выручай.
Я отдал ему весь аванс. На следующий день заехал в домик и попросил еще неделю. Хозяин снова кивнул и снова не поверил.
Эти дни прошли в тревоге, домик мне нравился все больше и больше, и в мечтах я уже считал его своим. Все обошлось, ровно через неделю из Первоуральска прилетел курьер, привез Мише паспорт с визой, а мне деньги. Мудрый еврей исчез по-английски, братва осиротела. Хозяин дома, получив аванс, был крайне удивлен, простенький договор подписали тут же на коленке.
 
Дома на Урале меня ждал сюрприз, на кооператив конкретно наехали свердловские бандиты, на главный источник дохода – алюминиевый бизнес была наложена непомерная дань. Впереди предстояли сложные времена. Мой друг и партнер вздрогнул и отказался от участия в сочинской покупке. Но сдаваться было нельзя, жизнь не жалует тех, кто сдается.
Деньги на домик я собирал с огромным трудом. Пришлось выгрести все заначки, залезть в большие долги, но ровно через месяц я привез оставшуюся сумму. В это время вдруг выяснилось, что в связи с войной в Абхазии, в Сочи наложен мораторий на все договоры купли-продажи недвижимости для иногородних. Казалось, против меня была сама судьба! На помощь снова пришли сочинские друзья. Оказалось, что я великий специалист по качеству угля, который в то время поставлялся для котельных города, и город очень нуждается в моих услугах, просто жить без них не может! Уголь я в жизни видел один раз у друга на даче, когда шашлыки жарили, но соответствующий документ подписал лично мэр Сочи. Договор купли-продажи зарегистрировать не получилось, но на свет появилась дарственная. Тетя Роза, от щедрот душевных, дарила дальнему родственнику в моем лице домик в Сочи. Сбылась моя мечта!
Через несколько месяцев бывшие хозяева съехали, и началась новая, сложная, но очень увлекательная страница в моей жизни под названием ремонт, который плавно перерос в полноценную стройку. Нанятый архитектор два дня ходил по домику и тяжело вздыхал. В давние послевоенные времена строители собрали домик из того, что было под рукой. Стены были шлакозаливные, от времени они местами покосились и потрескались. Все деревянные балки перекрытий частично сгнили, частично были поедены грибком. В общем, проще и дешевле было все снести и построить заново, но парадокс был в том, что сносить было опасно, так как могла завалиться вторая половина дома и придавить бедных соседей-армян. Казнить нельзя помиловать! Я принял решение пожалеть армян и, несмотря на расходы, основательно укрепить несущие стены, остальное снести, и построить заново. Архитектор привел бригаду шабашников. По их лицам было видно, что они давно влюблены в крепкие напитки, а стройка только повод выпить в хорошей компании на деньги заказчика. Волчьи законы капиталистической конкуренции в стране еще не начали работать, и выбирать работничков особо не приходилось.
Отныне каждые две-три недели я летал на пару дней из Екатеринбурга в Сочи с маленьким дорожным чемоданчиком, в котором возил деньги. Работа шла очень тяжело. Получив зарплату, шабашники несколько дней пили и радостно гуляли, лишь потом снова начинали потихоньку работать. Бороться с этим давно устоявшимся графиком было бесполезно, климат курортного города не располагал к дисциплине. Психология комара давно и прочно укоренилась в краю вечного праздника. Напиться крови у иногороднего лоха и улететь на поиски следующего считалось правильным. Среди таксистов ходили легенды об очень богатых лохах с Севера, швыряющих на ветер бешеные деньги. Бармены и официанты за лето зарабатывали больше, чем шахтеры за весь год. Не отставали от них и мои строители. Денег хотели много, работали при этом очень плохо.
Получалось так, что в самолете я часто встречался с одной и той же группой челноков, летающих из Екатеринбурга в Сочи и дальше в Стамбул. Челноки на обратном пути загружали в самолет огромные мешки с товаром, а я улетал все с тем же чемоданчиком. Как-то из-за непогоды в Сочи самолет посадили в Краснодаре. В зале ожидания аэропорта челноки окружили меня плотным кольцом и потребовали:
- Колись коллега, что в чемоданчике из Турции таскаешь? Золото? Камни?
Я упирался, как мог, но, в конце концов, раскололся и рассказал про домик.
-А все-таки, в чемоданчике-то что возишь? - не унимался один челночник.
- Кирпичи вожу, в Сочи кирпичи плохие, - отшутился я.
- Вот дурень, из Е-бурга кирпичи возить! - удивился мужик.
-Я не знаю, кто из вас дурень, но вообще-то парень в Сочи дом строит, - глубокомысленно заключила его подруга.
С тех пор этот челночник всегда уважительно жал мне руку и пропускал на регистрацию без очереди.
 
Конечно, поездки в Сочи, несмотря на хлопоты, доставляли мне огромное удовольствие. После уральского мороза оказаться в зимних субтропиках с вечнозеленой травой, пальмами и морским хмельным воздухом было счастьем. Но вот, как-то, приземлившись в аэропорту, я вдруг обнаружил, что и в Сочи бывает снег. Снег, правда, был какой-то ненастоящий. Только выпав, он начал сразу таять. Таксист явно не умел ездить на скользкой дороге, он резко тормозил на гололеде, неуправляемая машина шла юзом, от столкновения нас спасало только почти полное отсутствие встречных машин. На ривьерской горке он вообще забуксовал и дальше ехать отказался. На подъеме безуспешно буксовали еще несколько машин. До дома оставалось еще километра три, идти пешком не хотелось. Я пересадил таксиста на пассажирское кресло, сам сел на место водителя. Таксист сначала упирался, но, когда я заявил, что денег за проезд он не получит, смирился. Правда, на всякий случай тщательно пристегнулся ремнем безопасности. Отъехав метров триста назад, я на полной скорости легко залетел на горку, и далее, не нажимая на тормоз, регулируя скорость только двигателем, спокойно доехал до дома.
- Класс! - восхищенно сказал таксист, - Ты где так ездить научился?
- На Урале, - ответил я, - там все так ездят, когда снег до мая лежит, иначе не поедешь.
- Урал! Знаю, - оживился таксист, - я там жил, комары огромные и злые, до костей кусают, а снег и в июне бывает.
- Урал - опорный край державы! – обиделся я за «малую родину».
- Вот пусть они себе там державу и подпирают. А если вдруг здесь что случись, и все отсюда туда побегут, то я последний буду! Я там уже жил…
Приехав домой, я обнаружил, что работнички развели во дворе костер и мирно греются у огня. Увидев меня, они даже не попытались создать видимость работы.
- Эй, а как насчет поработать! - призвал я их.
- Какая работа, хозяин, снег на дворе!
Перед самым отлетом в Сочи я был на стройке кооперативного офиса. Несмотря на двадцатиградусный мороз, работа там кипела. А здесь – чуть похолодало, и эти лентяи уже не хотят работать Я был возмущен до глубины души, матерками и угрозами лишить премии заставил их все-таки начать работу. Зрелище было жалким. Без перчаток, скрюченными замерзшими пальцами работяги пытались изобразить какую-то трудовую деятельность. Я понял, что зима в Сочи и зима в остальной России две большие разницы, а снег на юге - стихийное бедствие, которое надо просто перетерпеть…
 
Каждый раз, приезжая в Сочи, я заходил к своему другу Володе, с которым подружился два года назад на обучающем семинаре в Дагомысе. Вовчик, франт и весельчак, всегда прекрасно и модно одетый, очень любил шумные веселые компании и создавал вокруг себя праздник. Володя был из далекого холодного Хабаровска, тоже строил дом в Сочи, а пока снимал люкс в гостинице Москва. Каждый мой приезд мы устраивали праздник. Днем вместе ходили на городской сочинский рынок и скупали там все подряд. Рынок в Сочи, если у тебя достаточно денег – это уже праздник! Даже зимой он поражает своим южным изобилием, богатством красок, пьянящими ароматами и гортанным кавказским многоголосьем:
- Иди ка мне, дарагой, пасматри какой хурма – не хурма, мед! Каралек называется!
- Не проходи мимо, брат, таких памидоров нигде не купишь. Только у меня!
- Пасматры какой барашек, вчера еще бээкал. Шашлык будет, пальчики оближешь!
Конечно, везде тебя хотят слегка обмануть. На весах часто уже стоит гиря, и проверить ноль иногда просто забываешь. Гири высверливают изнутри и заклеивают пластилином, если ты хочешь ее проверить, тебе на вторую чашу весов положат пачки масла, на которых написано двести грамм, но кусочек уже отрезали и аккуратно завернули упаковку обратно. Способов обмана существует множество, надо относиться к этому с юмором и просто торговаться до упора, тогда то на то и выйдет.
Из каждого похода на рынок мы устраивали целое представление. Помню, как покупали у местных торговцев дорогущие, но очень красивые помидоры. Продавцы работали парой, первый взвешивал товар, а второй, слегка заикаясь, заговаривал зубы:
- Откуда брат? Из Ма-а-асквы? Из Нова-а-асибирска? Как там па-агода?
Легкое заикание тоже было фишкой, отвлекающей внимание. Первый в это время недовешивал и подсовывал гнилье. Но мы с Володей тоже работали парой. Я раскайфовано болтал с продавцами, Вовчик жестко следил за процессом, убирая гниль и контролируя весы.
- Так откуда, брат? - в последний раз разочарованно спрашивал второй, понимая, что обмана не получается.
- Из милиции он, из милиции, - отвечал за меня Володя.
- А звание какое?
- А ты угадай, - смеялся мой друг.
- Па-а-алковник, - сказал говорун, оглядев меня с головы до ног.
- Угадал! - продолжал смеяться мой друг, отбирая из кучки самые лучшие помидоры, - Настоящий полковник, а то как же?
Помню, понравились мы одной старой толстой абхазке. Мы с ней шутили, смеялись, желали ей и ее детям здоровья, делали комплименты и покупали все подряд. Абхазка сама выбирала нам самое лучшее и еще добавляла бакшиш. В конце я, смеясь, сказал:
- Хорошая ты женщина, добрая и красивая. Дай Бог тебе хорошего мужа!
- Да есть уже какой-то, все дома сидит.
- Тогда дай бог тебе любовника страстного и богатого!
- Ай! Какой ха-ароший покупатель! - громко воскликнула абхазка, - Где ты раньше был с такими пожеланиями? Ты каждый день теперь приходи! Я тебе самое лучшее давать буду.