История бизнеса без денег

:

Читайте онлайн:

История бизнеса без денег

Немного от автора.
В известной пирамиде «Маслоу» 7 ступеней. Вершина пирамиды – самоактуализация. Очень мало тех, кто добирается до вершины. И дело не в возможностях, деньгах или имеющейся власти. Дело в самом человеке. Очень сложно осознать, что тех материальных благ, которые у тебя уже есть достаточно и пришла пора в самовыражении, в достижении цели всей жизни, пора не брать, а отдавать.  
 Я достиг своей вершины -- стал настоящим филантропом. То есть человеком, который бескорыстно уже много лет работает на благо общества, а в данном случае на благо всего человечества.
  В моей пирамиде 13 ступеней, 13 историй нескучного человека. Это серьезные, веселые, романтичные истории. Большинство из них написаны мной много лет назад, когда я только начинал писательскую деятельность. Если у вас нет достаточного времени или возможности прочитать все книги, прочитайте только 13 историю – «Историю состоявшегося филантропа». Возможно, она изменит и вашу жизнь. История размещена на этой площадке в свободном доступе.
   
Шла вторая половина девяностых. Ельцин, отплясав на предвыборном митинге свой знаменитый на весь мир танец, все-таки одолел Зюганова и снова стал президентом России. Счастья от этого народу не прибавилось. Экономика продолжала лежать на боку, в Чечне шла беспросветная вялотекущая война, по всей стране царил бандитский «беспредел» и возникло ощущение, что народ живет не по законам, а по понятиям. Город Сочи после бандитского Екатеринбурга показался мне очень спокойным. Никто ни в кого не стрелял, «стрелки» не забивал, и даже про процветающий в те времена на Урале и в других регионах страны рэкет никто не слышал. Поговаривали, что бандиты как-то собрались на всеобщую сходку в Дагомысе и порешили город Сочи не делить, а оставить местом всеобщего отдыха.
Сочи – прекрасный, уютный тихий город, но жить в нем хорошо, когда у тебя есть деньги. А деньги на курорте зарабатываются очень сложно. Привычных мне заводов и электростанций нет. Сочинские санатории переживают тяжелые времена. Большинство российского народа за время реформ вконец обнищало, те же, кто сумел заработать денег, сменили отпуск на родных югах на Турцию и Египет. Я уже всерьез подумывал достать свою швейную машинку и начать все сначала, но помог случай.
Как-то в начале лета появился в Сочи профорг еще недавно такой родной мне атомной электростанции на Урале. Мы по-приятельски сидели у меня во дворе, жарили шашлыки, пили коньяк и говорили обо всем.
- Совсем плохо стало на станции работать, в стране модно за электроэнергию не платить. Замучили тотальные неплатежи, - жаловался профсоюзный деятель.
И действительно, президент Ельцин менял премьеров, как перчатки, и каждый последующий вводил новые правила игры. Огромную страну лихорадило, как тяжелобольного человека. После гиперинфляции, когда деньги давали всем и помногу, власти объявили режим жесткой финансовой экономии и главным дефицитом стали наличные деньги. Заводы и фабрики остановились или перешли на бартер. В плачевном положении оказались и энергетики, так как первым делом перестали платить за электроэнергию. В ход пошли так называемые зачеты. Электростанция напрямую заключала договоры с предприятиями, гасила за них долг перед энергосистемой, а предприятия передавали электростанции свою продукцию. Профорг приехал в Сочи предлагать санаториям трубы, кирпичи и разные железки производства уральских заводов. Взамен просил путевки, но санаториям трубы и железки были не нужны, а нужны были обыкновенные деньги, которых у станции давно уже не было.
- Вот ты здесь в море каждый день купаешься, а у меня ни одной путевки уже несколько лет на юг не было, - жаловался профорг, - может, ты как-то поможешь? Мы готовы энергорублями по взаимозачетам за путевки платить, даже на тридцать процентов дороже стоимости.
Предложение мне показалось заманчивым, да и помочь своим бывшим коллегам – дело святое. Это было новое интересное предложение, натура предпринимателя звала меня в бой, и через несколько дней я уже сидел в кабинете директора АЭС. В былые времена бывал я здесь частенько. Казалось, что с тех пор ничего не изменилось. Все также со стены смотрел на меня Игорь Васильевич Курчатов, те же его слова под портретом: «Я счастлив, что родился в России и посвятил свою жизнь атомной науке Страны Советов», та же солидная социалистических времен дорогая мебель. Но какое-то уныние царило в кабинете, и было понятно, что счастья большого у атомщиков в последнее время нет.
Умный, очень интеллигентный, директор из технарей старой социалистической школы смотрел на меня грустными глазами и говорил:
- Живых денег у нас нет уже давно. Не только на путевки, на зарплату не хватает. Платим только аванс, и то не каждый месяц. Я понимаю, что по взаимозачетам получить путевки будет очень сложно. Начинать надо с Москвы. Они всем командуют. Но, допустим, тебе удастся передать нашу электроэнергию в свой регион и сделать так, что «Кубаньэнерго» будет иметь прямой долг перед нашей станцией, ведь они и сами платить не будут и никогда не допустят прямых договоров с санаториями на путевки. Им тоже живые деньги нужны. Долг пропадет и все. Впрочем, ты парень упорный. Вдруг получится. Дам я тебе для начала миллион энергорублей, лети в Москву в РАО ЕЭС, я позвоню, тебе там помогут перевести их в «Кубаньэнерго».
Когда я вышел от директора, как раз кончилась смена и на автобусной остановке на площади перед станцией стояла моя вахта почти в полном составе. Увидев меня, мужики неподдельно обрадовались:
- Начальник, дорогой наш! Сколько лет, сколько зим!
Мы проработал вместе много лет, и я понял, что без банкета не обойтись. Через профорга заказал в столовой два ведра мяса, приготовленного под шашлыки, и вахта, как в былые времена, собралась на берегу озера. Был конец июня, временами срывался мелкий холодный дождь, лето на Урале появляться не спешило, зато появились злые комары. Они атаковали яростно и беспощадно, не помогали никакие мази и одеколоны. Странно, но уральцев комары жалили меньше, а меня, как южанина, они жрали особенно жестоко. Я беспрерывно колотил себя веткой и бил их сотнями, но вместо убитых появлялись новые бесконечные полчища. Только выпив приличное количество водки, я почти перестал замечать укусы.
- Комары – это что. У нас вот клещи энцефалитные развелись в последнее время. Одного нашего клещ укусил, так он чуть кони не двинул. В больнице лежит, скрючило всего. Ты по кустам не ходи и штаны в носки заправь, это тебе не Сочи, - предупредили меня ребята.
- Ну, клещи - это понятно, а на работе-то как? – спрашиваю я.
- Да как-то не очень. Аванс иногда платят, иногда нет, зарплату натурой выдают, говорят денег нет, кругом одни взаимозачеты. Недавно вот утками долг отдали. По двадцать облезлых синих уток на человека. А куда их девать? Холодильник один. Так наши жены на рынке в Екатеринбурге ими торговали. Тут краску в банках вместо зарплаты предлагают. А на фига нам краска? Ну а ты как там, на вольных хлебах? Как живешь, чем все это время занимался?
Рассказывать, про свою жизнь и свой домик в Сочи мне не хотелось, и на вопрос:
- Как живешь?
Я риторически ответил:
- Как все, так и я.
- Неужели так плохо! - сокрушенно покачал головой один из моих бывших коллег.
Банкет получился невеселым, ребята больше не жаловались, но было видно, что им обидно за себя, за страну, за энергетику. В конце я пообещал себе, что я сделаю все возможное и невозможное, чтобы эти, ни в чем не виноватые люди, продолжающие, несмотря ни на что, делать свою сложную и важную для страны работу, смогли погреться на южном солнышке и искупаться в море…
В Москве возле здания Центрального диспетчерского управления РАО «ЕЭС России» меня встретил мой старый знакомый, бывший заместитель главного инженера атомной электростанции, а ныне московский чиновник средней руки. Небольшого роста, с явным комплексом Наполеона, он был невероятно тщеславен и считал, что в провинции для него нет достойного будущего. В начале перестройки переехал в Москву в надежде на быструю карьеру, но так и застрял на должности начальника какого-то второстепенного отдела. Бывший уралец приобрел московский говор, столичный лоск, но своей участью и здесь был недоволен.
- Для начала я проведу тебе маленькую экскурсию, - сказал чиновник, протягивая мне пропуск. Мы долго шли по длинным коридорам, новоявленный москвич беспрерывно жаловался, что кругом блат, его здесь зажимают и совсем не ценят.
- Зарплату вовремя платят? - спросил я.
- Конечно, а как иначе? - удивился чиновник.
- Вот и радуйся, а то на станции зарплату утками дают.
- Какими утками?
- Синими и волосатыми…
Чиновник замолчал и больше не жаловался.
Мы подошли к дверям с надписью: «Посторонним вход строго запрещен». Перед дверями сидел охранник в форме с пистолетом в кобуре. Тщательно проверив наши документы, охранник открыл электронным ключом дверь.
Мы прошли в святая святых, на главный щит центрального диспетчерского управления РАО «ЕЭС России». В большом полукруглом зале с высоким потолком одна из стен была полностью занята схемой электроснабжения России и ближнего зарубежья. Схема светилась неоновыми линиями, мигала разноцветными лампочками и была усеяна разными приборами. За длинным пультом управления перед компьютерами работали операторы.
- Здесь центр управления самой большой энергетической компании мира РАО «ЕЭС России», почти пятьсот тысяч работающих, больше тысячи электростанций, десятки тысяч километров линий электропередач, - гордо рассказывал чиновник, беспрерывно поправляя модный галстук.
Вид у него при этом был такой, как будто именно от него зависит, будет ночью свет во всех уголках нашей Родины или наступит кромешная темень.
- Вон та маленькая красная лампочка почти посередине схемы – твоя АЭС на Урале, а светящиеся линии в левом нижнем углу – «Кубаньэнерго», - продолжал чиновник, - как видишь, передать вашу электроэнергию через пол страны очень сложно, да и не нужно. Все можно сделать на бумаге. Я готов помочь всего за пару путевок в приличный санаторий.
- Еще медведя не видно, а клочья из шкуры уже дерут, – подумал я, а вслух спросил, - А в «Кубаньэнерго» согласны?
- А мы их и спрашивать не будем, я начальник отдела или кто?
- Ну, раз начальник, я – «за», даже очень «за». Будут тебе путевки, собирай чемоданы, и галстук не забудь, – и я погладил его роскошный модный галстук.
За час я получил необходимые бумаги и уже вечером улетел домой.
В Сочи, не мудрствуя лукаво, я решил начать с ближайшего к дому санатория, где работал давний мой знакомый – заместитель директора Сергей Федорович. Это был большой и очень хороший санаторий, принадлежащий комбинату «Норильский никель». У санатория, как и у всех, денег не было. Поэтому идея заплатить за электроэнергию путевками, да еще и по достойной цене, пришлась санаторскому начальству по вкусу. Мы заключили договор на целых сто путевок, по шесть тысяч рублей за каждую, составили график заездов, выпили коньячку и на следующий день, встав в четыре утра, я покатил на своей машине в Краснодар в «Кубаньэнерго». Шесть долгих часов по серпантину от Сочи до Краснодара меня вымотали так, что в здание «Кубаньэнерго» я зашел, покачиваясь. В приемной заместителя директора, который занимался взаимозачетами, сидела толпа ходоков со всей Кубани. Казалось, что денег нет ни у кого, ходоки предлагали заплатить за электроэнергию зерном, коровами, яйцами.
Три долгих часа я ждал своей очереди. В просторном кабинете большой лысый человек под портретом Бориса Ельцина без интереса посмотрел на меня и продолжал перелистывать бумажки. Я минут десять, сам удивляясь своему красноречию, рассказывал ему про бедственное положение энергетиков-атомщиков, про больных чернобыльцев, про уток и краску вместо зарплаты.
- Никаких взаимозачетов с санаториями у вас не будет, пусть платят нам живыми деньгами, иначе будем отключать, - безжалостно, твердо и четко сказал большой лысый человек, - а вашей станции мы заплатить не сможем. Мы у вас электроэнергию не просили, денег у нас для вас нет.
Я вышел оглушенный. Около кабинета крутились жуликоватого вида личности. Я подошел к одному из них.
- Один к двум, и мы все решим, – сказала личность.
- Как один к двум?
- Одна путевка вам, две нам, и я подпишу вам договор.
- Но это же грабеж! - возмутился я.
- Это бизнес, - сказала личность.
Там люди на атомной станции в особо вредных условиях труда работают, который год без отдыха, а у тебя, гад, значит, бизнес, - я уже готов был съездить бизнесмену по роже, но жуликоватая личность исчезла в одном из кабинетов.
Вот и все! И я покатил обратно свои шесть часов по серпантину.
- Сволочи! Гады! - ругался Сергей Федорович, выслушав мою историю. - Без меня меня женили! Одни бабки в глазах, ничего святого!
- Не имеют права, - сказал, вызванный юрист санатория, - надо подавать в суд, мы легко выиграем.
- Ну да, только пока мы судимся, они мне электричество отключат, а у меня вся кухня на электроплитах, чем людей кормить буду? - сокрушался замдиректора.
- Ладно, я твой договор генеральному директору «Норильского никеля» передам, там через Москву пусть решают. А твои атомщики пусть едут, а то так и лето скоро кончится, - закончил Сергей Федорович.
Шли дни. В санаторий поехали мои атомщики, а договор так и не был подписан. Сергей Федорович ходил темнее тучи. В санатории уже несколько раз предупредительно на два часа отключали электроэнергию. Я задействовал все свои связи, но ни глава администрации города Сочи, ни председатель депутатского корпуса, ни генеральный «Норильского никеля» не смогли повлиять на большого лысого человека из «Кубаньэнерго». Надо было останавливать заезд и как-то разбираться с уже имеющимися долгами. Самое плохое было то, что отвечать за уже переданные и неоплаченные путевки придется мне, ведь я был гарантом по договору. В общем, попал я с этим бизнесом по полной.
И вдруг я узнаю, что в Сочи на пару дней приехал Борис Немцов, а Немцов был лучшим другом и соратником по партии тогдашнего генерального директора РАО «ЕЭС России» Анатолия Чубайса. Мой сочинский друг Володя в то время был координатором партии Немцова «Союз правых сил» в Сочи, и я через него договорился о встрече и рассказал Борису Ефимовичу про свою проблему.
- Пиши письмо на имя Чубайса, я у него подпишу, - сказал Немцов. - Мне лично за это ничего не надо, вот Володе помоги, он без работы остался.
Володя, действительно, попал в странную историю и остался без денег и без работы.
Несколько месяцев назад он взял кредит в банке, закупил на Кубани партию местных плодоовощных консервов и отправил их на свою родину в Хабаровск. Там передал в центральный магазин города на реализацию и стал ждать денег. Консервы хорошо продавались, однако директор магазина, ушлая тетка, денег не платила. Время шло, проценты по кредиту росли, прибыль таяла на глазах. Володя несколько раз требовал своих денег, но получал только обещания. Наконец, он в сердцах сказал ей, что, если завтра денег не будет, он взорвет к чертям ее магазин. А ночью в магазин кто-то кинул гранату. Никто не пострадал, да и разрушений особых не было, но тетка тут же накатала заяву в милицию, указав Володину угрозу. Мой друг чудом сбежал от хабаровских ментов, на перекладных добрался до Сочи и затаился. То ли директриса специально подстроила этот взрыв, то ли у нее были еще какие недоброжелатели, так и не выяснилось, но денежек от нее ждать больше не приходилось. Положение у моего друга было плачевное: в Сочи с кредитом поджимал банк, в Хабаровске ждали менты. Я предложил ему, пока все не утрясется, поработать вместе по взаимозачетам с равными правами и половиной прибыли, справедливо рассудив, что в любом сложном деле вдвоем и проще, и веселее. Володя с радостью согласился.
Через несколько дней письмо для «Кубаньэнерго» с короткой визой Чубайса – «Оказать содействие» было у меня в руках. Окрыленные, мы с другом покатили в Краснодар.
- Нам ваш Чубайс не указ, он вообще не энергетик и никогда им не был, - раздраженно говорил мне большой лысый человек в просторном кабинете. - Чубайс мечтает все РАО распродать, надо ведь что придумал – генераторы приватизировать, а остальное государству оставить. Прямо второй Ленин – землю крестьянам, а урожайчик нам! Есть только один настоящий энергетик в его команде – Панфилов Сергей Николаевич, вот если он команду даст, тогда мы подпишем.
Через день мы с Володей уже были в Москве, в приемной Панфилова. Здесь решались миллиардные дела, приемное время было расписано на неделю вперед. Если бы не виза Чубайса, нас бы с мелочными путевками и на порог не пустили. К счастью, мой друг прекрасно умел ладить с дамским полом. Он подарил секретарше коробку дорогих конфет, наговорил кучу комплиментов, навешал лапши на уши, что он лучший друг и правая рука Немцова и уговорил запустить нас без очереди.
- У вас три минуты, - сказала секретарша, выбрав время между мэром одного из городов и заместителем какого-то министра. Я с дрожью в коленках открыл дверь. На меня из-за массивного стола смотрел Паня! Паня – Сережка Панфилов – мой друг и сокурсник по Ивановскому энергетическому институту. Вот это номер! Серега Панфилов – заместитель у Чубайса. Паня сильно увеличился в размерах, поседел, обзавелся дорогим костюмом, но это был все тот же Паня, и он узнал меня мгновенно. Мы обнялись. Вместо трех минут я просидел у Панфилова минут сорок. Секретарша дважды звонила и говорила, что в приемной ждет заместитель министра, но Серега только отмахивался – подождет. Сообразив, что теперь все будет нормально, Володя исчез в приемной, все там правильно организовал, и через пару минут секретарша уже принесла поднос с коньяком и конфетами. Мы вспоминали студенческие годы, девчонок, по которым вместе ходили, и общих друзей. Оказалось, что в энергетике из нашего выпуска почти никто не остался. Украинские евреи поголовно сбежали из многострадальной страны, кто в Америку, кто в Израиль. Остальные ушли в бизнес: обзавелись магазинами, строительными фирмами, финансовыми компаниями, а главный отличник факультета вообще организовал банно-прачечный холдинг.
- А у нас кадров не хватает, - жаловался мой студенческий друг, - может, ты у нас поработаешь, ты ведь заместителем директора АЭС был? Чубайс интересную реформу приватизации энергетики проводит. Купишь потом всю АЭС в собственность и будешь там править.
Я вспомнил грустные глаза директора станции и подумал, что я совсем не хочу обратно на Урал и не нужны мне реакторы, нейтроны, электроны и особенно облезлые синие утки.
- Нет, я теперь в Сочи. Море, хурма, виноград, путевки.
-Так ты теперь в Сочи, вот молодец! - говорил Сережа. А я здесь сутками пашу, на неделю на охоту выберусь и опять в этот кабинет. Эх, бросить бы все и уехать к тебе в Сочи!
- Не вопрос, буду только рад, можешь пожить у меня или устрою в лучший санаторий или гостиницу.
В глазах сокурсника мелькнул огонек надежды и тут же угас:
- Ну да, здорово бы…
Наконец добрались до моего письма.
- Все не так просто, - разъяснил мне ситуацию мой студенческий приятель, - есть жесткое указание самого премьера Кириенко взаимозачеты прекратить, слишком много жуликов вокруг этого крутится. За энергорубль тридцать копеек дают. Энергетики голодают, а посредники жируют. Договор мы твой, конечно, подпишем, я сам позвоню, но больше зачетных путевок не будет, хотя вот что, ты поработай с военными санаториями. Есть указание того же Кириенко военные объекты не отключать и санатории для вояк попали в это число. Вот они и обнаглели, не платят вообще, а просто ждут, что в конце года долги их спишут. Так что, тут тебе и карты в руки.
Мы тепло простились, и я прямо из Москвы улетел в Краснодар. Большой лысый человек на этот раз принял меня крайне любезно.
- Знаю, знаю, Сергей Николаевич звонил. Вы бы сразу сказали, что вместе с ним учились.
- Откуда я знал, что Паня в замы к Рыжему вылез, - подумал я, но вслух сказал:
- Я еще и с Немцовым накоротке, в Москве говорят, что он скоро президентом будет, - пошутил я с серьезным видом. Лысый шутки не понял и посмотрел на меня с уважени