Магический доллар
исполнения желаний
СДЕЛАЙ МЕЧТУ РЕАЛЬНОСТЬЮ
Проект Игоря Боброва

История большого обмана





Скачать книгу в форматах:


 DOC     PDF     FB2     RTF     EPUB     TXT   

Читайте онлайн:


«- С деньгами нужно расставаться легко, без стонов»       Илья Ильф и Евгений Петров      В конце лета 1998 года в санаторий «Заполярье» приехал главный инженер Белоярской АЭС Николай Коршунов – удивительно умный и интеллигентный человек. Еще в социалистические времена Коршунов объездил с разного рода делегациями полмира и слушать его рассказы было очень интересно.      Помню, еще в далеком социалистическом прошлом, после пуска на станции уникального реактора на быстрых нейтронах, Коршунова пригласили в Вену на конференцию по быстрым реакторам. Реакторов на быстрых нейтронах всего несколько во всем мире и специалистов везде ценили и очень уважали. Я с нетерпением ждал его рассказов о далекой и совершенно недоступной для простого советского смертного Австрии, но он приехал и молчал. На все вопросы отмахивался и отнекивался. Но вот как-то раз попали мы в одну компанию, где крепко по-русски выпили и тут я насел на него и потребовал рассказов. Вместо красивых интеллигентных историй я вдруг услышал поток нецензурной брани. Ругал Коршунов, конечно, не Австрию и не Вену, а наш развитой социализм. Во-первых, в советской делегации он оказался единственным, кого действительно интересовала мировая атомная энергетика, остальные были столичные чиновники, которые навезли с собой полные чемоданы икры и бегали по магазинам, меняя ее на ширпотреб. Был даже один спекулянт-«фармацевт», который вообще никогда не слышал про быстрые реакторы, попал в делегацию по звонку министра и поехал исключительно за европейскими лекарствами. Во-вторых, принимающая сторона не удосужилась организовать даже ознакомительную экскурсию по Вене, и бедный советский гражданин сам вечерами бродил по красивейшей европейской столице с англоязычным путеводителем. Ну и, наконец, нищенских командировочных хватило только на копеечные сувениры, и даже чашечка кофе с легендарным австрийским штруделем для главного инженера уникальной советской атомной станции была разорительной роскошью.      Много лет спустя я несколько раз был в Вене и полюбил этот прекрасный, удивительный город. Я бродил по старинным идеально чистым улицам австрийской столицы, сидел в маленьких уютных кафе, смотрел на сверкающие, с необыкновенным вкусом оформленные витрины магазинов и представлял себе, что мог думать в те далекие времена умный человек, попавший из серого нищего социализма в этот цветной капиталистический мир. И как, считая последние шиллинги, в плохоньком костюмчике фабрики «Большевичка», он смотрел на эти витрины, понимая, что всех его командировочных не хватит даже на один ботинок с сияющего манекена. Это было тем более обидно после того, как на конференции Коршунов на вполне приличном английском сделал короткий, но очень яркий доклад о нашем советском быстром реакторе и сорвал аплодисменты лучших специалистов-атомщиков мира. После этого доклада во всех приглашениях на конференции организаторы отдельной строкой просили включить в состав делегации господина Коршунова. Московские чиновники ворчали, но включали, впрочем, кому-то ведь надо и доклады делать, не всем же за шмутками ездить. Николай побывал во Франции, Испании и даже в совсем недоступной тогда Японии. Везде его уважительно принимали, кормили, поили и приглашали на работу с огромной валютной зарплатой. Во времена социализма выехать для работы за рубеж было невозможно, да и Коршунов всегда был из тех истинно русских патриотов, которые могли ругать власть, но искренне любили свою многострадальную Родину и жизни своей в другой стране не представляли. После каждой поездки Коршунов устраивал доклад для специалистов станции, где подробно рассказывал об атомной энергетике других стран. Как-то, после такого доклада о французском быстром реакторе «Суперфеникс», кто-то из слушателей в зале спросил его:      - И все же, что больше всего понравилось во Франции?      - Париж, конечно, - не задумываясь, ответил Коршунов, - железо оно везде железо.      - А что в Париже, магазины? – не унимались в зале.      - Парижане. Веселые, красивые, беззаботные. Они работают, чтобы жить, мы живем, чтобы работать.      Тогда, увлеченный своей карьерой, работой на станции, которая занимала все мои мысли и время, я не понял смысла его слов. Потребовались годы, Чернобыльская авария, чтобы понять, быть может, главную истину в этой жизни.      Первый европейский город, в который я поехал после того, как рухнул «железный занавес», был Париж. Денег было тогда совсем немного, и я поселился в «беззвездной» гостиничке во вьетнамском квартале. Целыми днями бродил по Парижу, просто бродил, дышал его воздухом, кожей впитывал дух самого романтичного города мира и любовался парижанами. Стройные, веселые, достаточно просто, но со вкусом одетые, французы умели радоваться жизни. Они ничего не строили, выбиваясь из последних сил, не боролись «за мир во всем мире», они просто спокойно и красиво жили. И, при этом, все необходимое для нормальной человеческой жизни у них было, и в магазинах, и в карманах, и в душах. Особенно поразил меня «Диснейленд». Целый город, красивый, яркий, сказочный город. Город, в котором дети становятся счастливыми, а взрослые – детьми. В общем, пока мы делали ракеты…      Но вернемся к нашей истории. Главный инженер атомной станции умел не только хорошо и много работать, но и хорошо и со вкусом отдыхать. Пил он только водку, выпить мог много, пьянел медленно и красиво. Говорили под водочку и шашлыки мы обо всем. О работе, о женщинах, и, конечно, о политике. Николай готовил доклад к большому симпозиуму в Лондоне и нашел во мне первого слушателя. Наверное, было забавно смотреть, как двое почти голых пьяных мужчин ночью под звездами в домашнем маленьком бассейне с серьезным видом обсуждают доклад о мировых проблемах быстрых реакторов. При этом докладчик периодически переходил на английский, потом, чувствуя, что я далеко не все понимаю, останавливался и говорил:      - И правильно, пусть они русский учат. В конце концов, это у нас лучшие в мире быстрые реакторы.      Доклад решено было начать с рассказанного мной анекдота:       - Два физика идут по улице, впереди красивая девушка. Один физик говорит другому: «Ты посмотри на нее, вот, если постараться, как удачно можно сложить атомы».      Говорили, конечно, и про парадоксальное явление того времени - ГКО - государственные краткосрочные облигации.      Во второй половине девяностых просто печатать деньги уже было нельзя, инфляция всем надоела. Экономить тоже никому особенно не хотелось. Буржуи, в лице Международного валютного фонда, нашей стране деньги в долг давали крайне неохотно и все время ставили свои буржуйские условия для выдачи кредитов.      Вот тогда и пришла нашим правителям идея занимать деньги внутри страны, появились государственные краткосрочные облигации, те самые пресловутые ГКО. Денежки государство занимало у всех, кто в долг давал. На проценты не скупилось, на круг выходило около 60 процентов годовых. При фиксированной стоимости валюты, порядка 6 рублей за доллар – это фантастическая, нигде в мире невиданная доходность для государственных бумаг.      - Это же самый настоящий экономический разврат, – говорил мне Коршунов. -Работать не надо, строить ничего не надо, производить ничего не надо. Дал денежки государству в долг и сиди, кури. Это безобразие надо срочно прекратить. Потом, это же пирамида. Это МММ в государевой шкуре.      - Срочно прекратить нельзя, - говорил я. - В мировой финансовой истории нет ни одного случая, чтобы государство объявило дефолт по внутренним долгам. Это чревато очень серьезными последствиями. Правительство просто сметут вместе с президентом. Надо срочно начать продажу земли и государственной собственности и за счет этих денег гасить долги и снижать проценты.      - Объявить дефолт проще, в этой стране возможно все, - возражал мне Коршунов.      Мнения разошлись.      Я не верил в возможность дефолта и часть своих свободных денег держал в этих высокодоходных бумагах, снимая сливки и получая огромные проценты. На полученные деньги я мечтал построить или купить свою маленькую гостиничку.      Николай Коршунов, который недавно получил крупный гонорар за свою научную книгу, вышедшую во Франции, держал все деньги на валютном счете в одном из самых надежных в стране «Промстройбанке».      - Директор Уральского филиала банка мой старый приятель из прежних комсомольских деятелей. Если что, он меня предупредит и не допустит, чтобы мои деньги пропали, – уверенно говорил Николай. - Это ты игрок, а я консерватор, пусть меньше, но надежней, – добавлял он.            Как раз этим летом 1998 года рынок ценных бумаг начало сильно штормить. Слухи о скорой кончине государственной пирамиды и возможной девальвации рубля стали особенно упорными. В воскресенье вечером по телевизору выступил сам Ельцин.      - У нас все под контролем, – громогласно заявил он на всю страну, потрясая огромными кулаками. - Девальвации не будет!      Если сам Ельцин выступил, значит совсем дела плохи, – решили биржевые игроки. И на следующий день утром на рынке случилась настоящая паника. Котировки акций российских предприятий и ГКО полностью обвалились.      В то время я пару раз в неделю играл в теннис с друзьями в лучшем санатории города – санатории «Русь». Во времена социализма это был санаторий ЦК КПСС и носил гордое имя В.И.Ленина. Потом его за бесценок купил еще мало тогда известный Миша Ходоровский и устроил там, в угоду Борису Николаевичу, модный теннисный клуб. В августе того года в санатории «Русь» можно было воочию увидеть многих известных людей страны. По парку бродил в огромной шляпе и нещадно матерился тогдашний фармацевтический олигарх Брынцалов, на пляже загорал и веселил народ Жириновский, в роскошных виллах отдыхали министры или их замы всех мастей. Все ждали приезда на расположенную рядом госдачу самого Ельцина, дабы прогнуться и прикоснуться к царственной руке. Но Ельцин из-за проблем с сердцем пока оставался в Москве. Я же приехал в теннисный клуб в санаторий в надежде узнать последние московские слухи.      На кортах не было ни одного человека. На территорию санатория один за другим въезжали черные лимузины. Швейцары грузили чемоданы. Шел массовый отъезд. Несмотря на голубое ясное небо, в воздухе явно пахло грозой.      На следующий день, во вторник утром, премьер Кириенко или Мальчиш-Плохиш, как назвали его потом в народе, своим указом закрыл биржу ценных бумаг, прекратил выплату по долговым обязательствам государства и продажу валюты, а сам подал в отставку. В стране началась паника.      Я позвонил своему знакомому брокеру на биржу в Москву.      - А ваш брокер подойти не может, он на подоконнике стоит, - сказал мне веселый незнакомый голос, намекая на то, что в Америке во время великой депрессии некоторые брокеры на Нью-Йоркской бирже от ужаса сходили с ума и прыгали из окон небоскребов.      Делать было нечего, я отпустил секретаршу и уехал домой. Дома меня уже ждал мой давний приятель – сочинский таксист Вениамин. Мы познакомились с ним еще во времена моего переезда в Сочи, и с тех пор он иногда обращался ко мне за финансовой консультацией. Холеный, всегда хорошо одетый, Веня был большим любителем красивой жизни и девушек. Он не просто таксовал, но и занимался размещением на частные квартиры отдыхающих и очень неплохо на этом зарабатывал. Устроив очередного отдыхающего и заработав свои комиссионные, он неизменно приезжал на пляж, окидывал взглядом сотни красивых загорающих женских тел, вздыхал и говорил:      - Здесь работы вал, а у меня баранка!        За лето у Вени скопилась солидная рублевая сумма. Он решил сменить квартиру. Выгодно продал свою хрущевскую двушку, жил пока у тещи и подыскивал новое достойное жилье. Вениамин встретил меня, как последнюю свою надежду.      - Что делать, что делать? Это что ж, теперь валюты не будет? - заламывая руки, вопрошал он.      - Валюта-то будет, только, сколько она будет стоить, никто не знает, – отвечал я.       - Горе мне! Я ведь не успел все рубли в валюту перевести. Так у нас и почти вся жратва в стране импортная, голода то хоть не будет? – переживал Веня и на лице его заранее отражались муки голода.      - Голода может и не будет, но подорожает все - это точно. Подожди немного, все устаканится, – как мог, успокаивал его я.      - А с квартирами что будет? Что я, у тещи теперь вечно жить буду?      - Это проблема. Квартиры точно подорожают. Если валюту банки уже не продают, надо, пока не поздно, накупить валютного товара. Купи штук двадцать телевизоров, а потом продашь по новой цене, - отшутился я, сам не очень понимая, что предпринимать в условиях общегосударственного «кидалова».      - Точно! Надо действовать сегодня, завтра будет поздно, - вдруг приободрился Веня и укатил.      Приехал он часа через три и начал выгружать из своей до верха загруженной «Волги» и таскать ко мне в подвал ящики и коробки.      - Я все сделал, как ты сказал. Купил в магазине 17 телевизоров, 6 холодильников и еще 4 стиральные машины. Завтра все ко мне домой привезут. А это я еще жратвы импортной набрал. Все по оптовым ценам. Пусть пока у тебя полежит. Тут в подвале прохладно и места много.      В ящиках и коробках были импортные сигареты, баночное пиво, водка, вино, консервы.      - Ты не представляешь, что творится в городе. Народ в магазинах все подряд метет. Пенсионеры спички скупают, соль, гречку. Никто ничего толком не понимает. Кто говорит, что переворот в стране военный, кто, что вообще война будет.      Мы накрыли стол прямо во дворе. Банкет получался шикарным. Финская водка, немецкое пиво, маслины, французский сыр.      Всегда бы такой кризис, – подумал я, вспомнив голодные годы на Урале.      Только разлили по первой, как во дворе появился мой друг Володя.      - В стране горе, а они гуляют! Это же пир во время чумы, - разглядел он наш стол.      - Это разве горе, так, очередной розыгрыш на государственном уровне, – ответил я, - пора и привыкнуть.      - Ничего себе розыгрыш! Банки все закрыты, вкладчики двери ломают, по городу отдыхающие толпами бегают от одного пустого банкомата к другому. Даже торгаши в ужасе, лавки позакрывали или цены на все задрали.      - А мы тут с Веней прикупили немного, на первое время хватит, - сказал я и поставил на стол третий стакан.      К вечеру банкет перекочевал в мой маленький домашний бассейн. Стол накрыли прямо на бортике.      - За державу обидно! Только ведь жить нормально начали! Зря мы, что ли, ГКЧП свергали, - жаловался по пьяни Вениамин.      И я пытался представить его на танке рядом с Ельциным с автоматом в руках. На танке - не получалось. Получалось только на пляже рядом с красивыми девушками и с шампанским.      - Нам доллары не нужны! Долой ножки Буша, мы вырастим собственную русскую породу бройлеров размером с медведя, – восклицал Володя.      - Правильно! Выпьем за русского медведя размером с курицу. То есть, наоборот! – поддерживал патриотический дух я.      Душа требовала приключений, мы оделись и уехали на набережную. Толпы праздных отдыхающих, как ни в чем не бывало, гуляли у ночного моря. Со всех сторон гремела музыка. Десятки ресторанов наперебой зазывали к себе клиентов. Загорелые провинциальные дамочки, смеясь, фотографировались с разодетыми в перья неграми. Праздник жизни в Сочи продолжался!      Поздно ночью мы купались в бархатном августовском море. Я уплыл подальше от ресторанного шума и суеты. Огромные звезды надо мной говорили о вечности. На душе было пьяно и спокойно. Бог с ними, с деньгами. Не могут же все совсем забрать. Как-нибудь образуется.       Этот день потом назовут «черным вторником». У кого как, а у меня тот вторник получился веселым.      Главный инженер станции Николай Коршунов появился у меня дней через пять.      - Представляешь, они заблокировали мой счет. Я не могу снять деньги в банкомате, а двери банка закрыты. Мне еще неделю здесь жить. А денег ни копейки.      - А что говорит твой приятель, директор банка?      - Не берет трубку, гад! Я узнал. Оказывается, банк почти все свои деньги вкладывал в ГКО. Брал у меня под мизерные проценты, а наживался на ГКО.      Мы еще долго сидели у камина, уничтожая немецкое пиво из запасов.      - Надо уезжать из этой страны, – говорил Коршунов. - Меня давно во Францию зовут. Буду там лекции читать про быстрые реакторы. Французский еще подтяну и уеду. Это же надо так ограбить свой народ!      - В первый раз, что ли? А что, гиперинфляция в начале девяностых – не грабеж? И ведь никто ничего никому не должен, – поддакивал я. - Пора уже и привыкнуть.      Я дал Николаю немного денег в долг, и он ушел продолжать свой санаторный отдых.      Таксист Веня появился у меня примерно через месяц. На лице у него была глубокая печаль.      - Горе у меня, - сказал он. - Я не знаю, куда девать свои телевизоры и прочую хрень. Продать не могу. После «черного вторника» никто ничего не покупает, жить на ящиках я больше не могу. Жена ругается, теща уже вторую неделю со мной не разговаривает.      - Ну и хорошо, цены ведь с тех пор в магазине выросли.      - В том то и дело, что нет. Они, гады, как раз перед этим цены подняли, аж на 30 процентов, видимо узнали про будущий дефолт, за одну ночь ценники переписали и молчали. Я только позавчера об этом узнал.      - Горе! - покачал головой я и позвонил другу Володе. - Приезжай, мяса возьми на шашлыки, у нашего друга Вениамина горе.      - Какое горе? – спросил Володя      -Телевизоры! – кратко ответил я и положил трубку.      Володя приехал, когда мы уже приканчивали первую бутылку водки.      -Тебе телевизоры не нужны? – встретил Вовчика Веня.      - Да нет. У меня вроде есть.      - Вот и тебе не нужны мои телевизоры, - горестно вздохнул Веня.      Пока я разводил огонь в мангале, Вениамин в красках поведал нашему другу свою грустную историю.      - А ты их обратно в магазин верни, – предложил Володя.      - Я пробовал, уже заявление написал, обещал в прокуратуру пожаловаться. Не берут. Две недели прошло и все, баста, закон на их стороне. Да и нельзя мне обратно в магазин, мне квартиру покупать, а цены на жилье уже выросли.      - Цены на твои телевизоры, конечно, еще вырастут. Доллар уже почти 20 рублей, а был 6. Надо просто время, а пока делаем так, - вступил в разговор я, - Снимаешь квартиру, привозишь туда телевизоры и развешиваешь по стенам. Будешь туристов на экскурсию водить. Невиданный аттракцион – 17 разных программ по кругу. Одновременно. Если стен не хватит, можно на потолке парочку ящиков пристроить.      - Ты все шутишь, а я от этих телевизоров скоро в дурку попаду, – горевал Веня.      - А что, в дурке хорошо, там лечат и кормят, – почти серьезно сказал Володя, - у меня друг в Хабаровске в прошлом году до того доработался, что свой огромный частный дом на хрущебную двушку сменял. Говорил, мол, топить стало дорого, и убирать некому. А когда очухался, то сам в дурку пришел сдаваться. Его там дней двадцать полечили и отпустили. Теперь он каждый день таблетки водкой запивает. Я как ему ни позвоню - всегда веселый!  Жизнь, говорит, только начинается!      Тем временем подоспели шашлыки.      - Я предлагаю выпить за здоровье нашего друга, у которого есть целых 17 новых телевизоров! – поднял стакан Володя.      - Еще 6 холодильников и 4 стиральные машины, – грустно добавил Веня, и по щеке его скатилась скупая мужская слеза.      Когда шашлыки и водка кончились, нас потянуло на приключения, и мы укатили в традиционный оплот сочинского веселья 90-х – в гостиницу «Жемчужина».      В огромном зале ресторана было пусто и непривычно тихо.      - Сегодня понедельник, лето на исходе, людей мало, мы музыкантов в отгул отпустили, – оправдывался официант.      - Тебе телевизоры не нужны? - с ходу спросил у официанта Веня.      - Да вроде есть уже, – удивился официант.      - Ну, тогда неси водки побольше и закуски тоже. Без музыки горевать будем, – сказал Веня.      - Не, без музыки не надо, - встрепенулся Володя и принялся куда-то звонить.      Минут через тридцать в зал ресторана ввалилась команда сочинских цыган и с порога громко запела:      - К нам приехал, к нам приехал наш Владимир дооорогой!      Эту команду я знал давно. Цыганами там и не пахло. Три грека и одна армянка сколотили маленький ансамбль и летом ходили по набережной от столика к столику.      Откормленная армянка пела зычным голосом и призывно трясла безразмерными грудями, усыпанными сверкающими побрякушками. Бородатый грек в красных цыганских сапогах и шароварах играл на скрипке, еще был гитарист и мальчик с бубном. Знали они три или четыре песни, но большего летом от них и не требовалось.      - Веселое давай, у нашего друга горе, у него – телевизоры, - приказал Володя.      Грек понимающе кивнул и заиграл на скрипке лезгинку.      - Ты что, спятил, не видишь – за столом славяне, - заорал на него Володя.      Грек опять кивнул и мгновенно перестроился на «Хава Нагилу».      Веня посмотрел на него с интересом и спросил у меня:       – Ты не знаешь, ему телевизоры не нужны?      Когда «Мохнатый шмель» запели в пятый раз, я заткнул салфетками уши и залпом выпил полный фужер водки.      Потом я помню только, как я бегу по коридору гостиницы, а меня догоняют псевдоцыгане и на ходу поют:      - К нам приехал, к нам приехал…      На улице шел дождь, это и спасло меня от очередного «Мохнатого шмеля».      - У вас из ушей салфетки торчат, – прокричал мне ожидающий клиентов таксист.      - Я знаю, я никого не хочу сегодня больше ни видеть, ни слышать. У моего друга горе!       - Кто-нибудь умер? - участливо спросил таксист.       - Не, у него телевизоры!      Думаю, что если бы я не сказал заранее таксисту адрес, то он запросто мог отвезти меня прямиком в дурку.      На следующий день я появился на работе только после обеда. Во рту было гадко. На душе скребли кошки.      - Как-то нехорошо получилось, - думал я. - И черт меня дернул пошутить с этими телевизорами.      Я налил себе в кофе изрядную дозу коньяка, на душе немного потеплело.      - Надо купить у него штук пять. Пусть в подвале лежат. Буду знакомым дарить, кому на новоселье, кому на день рождения.      С этой мыслью я и набрал Венькин номер. Он не дал мне сказать ни одного слова.      - Представляешь, они мне только что позвонили, – радостно затараторил он в трубку. Ну, эти гады, из магазина. Они подняли цены еще сразу на 50 процентов и у них товарный голод. Они согласны взять все обратно по новым ценам!      - Отлично! – обрадовался я, – Надо им все сдать, да и все!      - Ну, уж дудки, - сказал Веня. – Я еще подожду, уже с гаражом договорился, туда телевизоры перевезу. Это же целых пятьдесят процентов! Я богатею с каждым днем. Звони Володе, с меня сегодня поляна!      Я налил себе еще коньяка и позвонил Вовчику.      - Приезжай, - сказал я, - у нашего друга Вениамина счастье, в кабак приглашает.      - Вчера несчастье, сегодня счастье – не вижу повода не выпить. А счастье-то какое?      -У него телевизоры!      В этот вечер мы сидели в баре караоке, пели задушевные старые песни и говорили дружеские тосты.      - Я хочу выпить за нашего друга Веню, – поднял бокал Володя, - у него есть целых семнадцать новых телевизоров.      - А еще шесть холодильников и четыре стиральные машины, - добавил Веня, счастливо улыбаясь, и по щеке его больше не текла скупая мужская слеза.      - Все-таки умею я безобидно пошутить, не то что наше государство, – подумалось мне.      На душе стало светло и радостно!      Еще через пару дней позвонил мой знакомый брокер. Он сказал, что мне сказочно повезло. По указу нового премьера физическим лицам вложенные в ГКО деньги будут возвращены, конечно, не сразу и, конечно, рублями, а вот юридическим лицам – банкам, предприятиям и всяким-разным фондам никто ничего возвращать не собирался.      – Это что получается. Я – тот, который играл на ГКО, получу все свои вложенные деньги рублями, потеряю, конечно, но лишь из-за роста курса доллара, но хоть что-то верну. А Коршунову, который доверил свои деньги банку, никто ничего возвращать не собирается. В выигрыше остались лишь те, кто хранил денежки в валюте дома. Надежнее всех банков оказалась банка из-под варенья. Воистину – страна парадоксов.      Через пару лет я как-то заехал на дачу к одному из моих приятелей-предпринимателей. Участок был весь перекопан странными ямами.      - Деревья сажаешь? - удивленно спросил я, зная его нелюбовь к садовым работам.      - Банку с валютной заначкой закопал и забыл, где. Пришлось половину сада перекопать, пока нашел, - доверительно сообщил приятель.       Розыгрыш команды Кириенко еще долго будет помнить вся Россия! Хотя история редко кого учит…      Николай Коршунов так и не уехал во Францию и продолжал работать на АЭС и любить свою неблагодарную Родину. Веня все-таки потихоньку продал телевизоры по новым ценам и купил квартиру. Меньше, чем хотел, и хуже, но купил. После дефолта доллар вырос в четыре раза. Государство разжилось деньгами и впрыснуло их в экономику. Взаимозачетный бизнес приказал долго жить, и я начал совершенно другую, не менее интересную историю… 6 1



Отзывы:

4

Оставить отзыв

Петр 4

2018-05-26 23:35:37

Мне понравилось
Видео пока нет

Акция

Подготовьте Ваш автомобиль к Новому Году:
До 30.12.17 при Полном техническом обслуживании и покупке в нашем магазине:
-Масла
-фильтра масляного
-фильтра воздушного
-фильтра салонного или топливного

Замена масла и масляного фильтра, а также диагностика ходовой части производится БЕСПЛАТНО!!*















*По условиям акции замена фильтра воздушного, фильтра салона или топливного производится по прайсу

Мы Вам перезвоним

Наш менеджер свяжется с Вами в ближайшее время



Сочи, Транспортная 14
авторынок
+7 (918) 618-21-21
центральный автомагазин
№139: +7 (918) 618-31-31
запчасти на китайские авто
№70: +7 (989) 231-41-41
автомагазин
+7 (918) 918-23-13
автосервис
automotivesochi@mail.ru
почта
ЗАПИСЬ НА СТО

Сообщение

Наш менеджер ответит Вам в ближайшее время




Оставить отзыв